— Когда я выходила из подъезда, он еще топал.
— А встретились на каком этаже?
— Между третьим и вторым.
— Быстро он шел или медленно?
— Торопился. Через две ступеньки шагал.
«Мог и до шестого этажа дойти, если не выше», — подумал Бородин.
— Ты точно помнишь, что это было семнадцатого ноября?
— Точно! — уверенно ответила Люба.
Это был ее день рождения, и брат дал ей десять тысяч на подарок. Вот она и побежала в «комок».
К половине десятого он добрался до девятого этажа. Никто из опрошенных, кроме Любы, мужчину с сумками не видел.
Но тут, на девятом этаже, одна интеллигентная старушка с выкрашенными в лиловый цвет волосами вспомнила, как в один из дней — недели три с тех пор, пожалуй, прошли — сидела она после завтрака на скамеечке возле подъезда, и в это время подъехала легковая машина. А немного погодя из подъезда вышли двое молодых мужчин с большими дорожными сумками. Погрузились в машину и уехали.
Внешность мужчин старушка смогла описать лишь приблизительно: «простые рабочие лица». Цвета сумок — синий и коричневый. Вернее, не совсем коричневый, а ближе к бежевому. Машина же была красного «пожарного» цвета. В марках старушка не разбирается. На номер тоже не посмотрела. Да если бы и посмотрела, то навряд ли бы запомнила.
— Память стала совсем никуда, — пожаловалась она. — Иной раз на почтовом конверте свой адрес надо написать, так не поверите: за дверь выглядываю, чтобы на номер квартиры посмотреть… Постойте-ка!.. — Она задумалась, приложив ко лбу растопыренные пальцы. Ее маленькие руки с наманикюренными ногтями походили на птичьи лапки.
Немного погодя старушка подняла на сыщика выцветшие глаза и, заговорщически понизив голос, сообщила:
— Там ведь еще мальчик стоял и смотрел на машину. Он в нашем подъезде живет. Хорошо бы вам его найти: у его отца точно такая же машина, только другого цвета.
— Не вспомните, в какой квартире живет этот мальчик? — спросил Бородин, чувствуя, как внутри все напряглось.
Старушка махнула на него обеими руками, словно отгоняла наваждение:
— Бог с вами! Я ж говорю: свою квартиру забываю, какой у нее номер! — Помолчав, добавила: — Красивый мальчик такой. И мать у него красивая, в каракулевой шубке ходит. Шубка черная, а берет белый, из меха нутрии, очень ей идет…
— На каком они этаже — тоже не вспомните?
Старушка ласково улыбнулась:
— Нет, миленький, не вспомню!
— Мальчику приблизительно сколько лет?
Старушка подумала. Затем просветленно посмотрела на Бородина:
— Как-то я у него спросила, в каком классе он учится. Сказал — в шестом. У него такие выразительные черные глаза! И волосы тоже черные, кудрявенькие. — И уж совсем тихо: — Еврейчик…
На седьмом этаже Бородин имел разговор с красивой женщиной-еврейкой. На все его вопросы она отвечала вежливым «нет»: ничего не видела, ничего не слышала. И даже за порог своей квартиры не пустила.
Было уже около одиннадцати, когда он снова позвонил в ту квартиру. Не снимая с двери цепочки, женщина все также вежливо осведомилась, что еще могло понадобиться работнику милиции в такое позднее время. Ведь она же сказала, что ничего не видела, ничего не…
Бородин спросил про мальчика. Женщина, все так же из-за цепочки, ответила, что мальчик уже лег спать, потому что ему рано в школу. И в этот момент Бородин услышал:
— Мама, кто там?
— Я сыщик, мальчик! — представился ему через цепочку Бородин. — Мне надо у тебя спросить кое-что очень важное!
— А что? — заинтересованно спросил мальчик, подойдя к двери.