— Не могла.
— Почему она тебя не любит?
— Считает, что я во всем виновата. И ребенок.
— А Свиридов с ней говорил?
— Обещался сходить сегодня.
— Ждешь его?
Кивок.
— Он в чем ходит зимой?
— Когда в пуховике, а когда в дубленке. У них с Женей одинаковые дубленки и шапки.
— У вас тут что, в Верхней Пышме, фабрика дубленок и норковых шапок? Полгорода, смотрю, в них ходит.
Первый раз за все время разговора Вера улыбнулась:
— Нет, это фабрика детской игрушки по бартеру их так много получила…
Около полуночи Бородин вернулся в здешнюю милицию и оттуда позвонил Орехову домой.
— Слава, сейчас дуй в райотдел, хватай дежурную машину и…
— Кто мне ее даст сейчас?
— Это твои проблемы, а машина чтоб была! Подъедешь сюда, прямо к милиции.
— Да что там случилось, хоть скажи!
— Брать будем.
— Кого?
— Кстати, прихвати с собой Суслика, он нам больше не нужен.
13
Когда они втроем — Бородин, Орехов и опер из местной уголовки поднимались по лестнице в квартиру Свиридовых, Бородин на всякий случай переложил пистолет из кобуры в карман куртки и снял с предохранителя.
Позвонили.
За дверью тихо. На лестничной площадке темно, свет вырублен.
Стояли почти не дыша, напряженно прислушиваясь.
Но вот за дверью скрипнула половица. Что-то тихонько звякнуло.
— Кто?..
— Толик, это я, открывай! — скороговоркой выпалил Бородин, имитируя суматошный говорок Суслика.
И опять все тихо. Но вот из-за двери послышался глуховатый голос:
— Чего тебе?