— Пять. Каждый снимок в трех экземплярах. Формат… — Шатохин взял со скамейки свой «дипломат», провел пальцем сверху вниз по середине крышки: дескать, размер — половина этого.
— Дорого тебе обойдется. У меня цена…
— Договоримся, — небрежно оборвал Шатохин. Кивнул на узкопленочный фотоаппарат «Никон». — Им, что ли, снимать будешь?
— Это уж моя забота.
Складные тренога, стульчик, рамка с образцами, игрушки были уложены во вместительную спортивную сумку. В минуту от «фотосалона» не осталось следа.
— Пойдем, — сказал Кортунов.
При конторе обувной фабрики в Верхневолжском переулке у Кортунова была фотолаборатория — комната в полуподвале с отдельным входом. Шатохин знал о существовании этой комнатки, был уверен, что Кортунов приведет его именно сюда. Так и случилось.
— Ну, что снимать? — Кортунов щелкнул выключателями, и яркий свет осветил квадратную комнату без окон. Достал широкопленочный «Киев» и положил на стол.
Шатохин вынул из «дипломата», раскутал упакованные в пушистую хлопковую бумагу свертки. Иконы — пять штук.
Украдкой Шатохин наблюдал, какой будет реакция Кортунова при виде икон.
Внешне, по крайней мере, тот остался спокоен. Указательными пальцами взял за уголки одну, на расстоянии вытянутых рук рассматривал, повернул тыльной стороной к себе.
— Николай Угодник? — спросил.
— Власий…
— Похож на Угодника. — Кортунов приставил икону к глянцевателю, убавил-прибавил освещение, слегка изменил положение иконы, взялся за фотоаппарат и приступил к работе.
Почти не разговаривали до того момента, когда Кортунов протянул пачку готовых снимков.
— Двести пятьдесят, — назвал сумму. — У меня цены, я предупреждал…
— Нормально, — рассеянно глядя мимо хозяина лаборатории, перебил его Шатохин, вынимая и раскрывая бумажник. В одном отделении были пятидесяти- и сторублевки, из другого выглядывали двадцатидолларовые бумажки.
— Нормально, — повторил он, делая вид, будто не замечает, с каким жадным вниманием изучает Кортунов содержимое бумажника.
Шатохин отсчитал двести пятьдесят рублей, положил бумажник обратно в карман, но отдавать помедлил.
— Негативы тоже мои.
— Пожалуйста…
Быстро, отработанными движениями Кортунов скатал и завернул пленку.
Пересъемка была закончена, иконы в прежней упаковке уложены в «дипломат». Оставаться в нагретой осветительными приборами, непроветриваемой комнатке не было необходимости.
— Духота, — сказал Шатохин. Вынул из бокового кармана пиджака носовой платок вытереть вспотевший лоб. Никелированный ключик, прицепленный к брелочку, на котором было оттиснуто мелкими буквами «Г-ца «Тверь» и ниже крупно «286», лежал в том же кармане, что и платок, он выпал, звякнув об пол. Поспешно Шатохин наклонился, подобрал ключ.
— Спасибо за снимки, — поблагодарил он и вышел на улицу.
Пешком, с задержками у киосков «Союзпечать», с заходом в сувенирный магазин «Тверские умельцы», он через час добрался до гостиницы.
— Мужчина, — окликнула его дежурная, не успел он одолеть и пяти ступенек, поднимаясь к себе на второй этаж, — вы из двести шестьдесят восьмого?
— Да, — Шатохин повернулся к ней в ожидании, что за этим последует?
— Нарушаете правила, — продолжала дежурная. — Ключ сдавать положено, когда уходите. Учтите в следующий раз.
— Учту, — буркнул Шатохин. Взглянул на часы, хотя отлично знал, рано. Если даже все складывается как хотелось бы, все равно пока рано.