Острова капитана Блада (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Перед вами — мой первый опыт в написании фанфиков. Тапки метать нежно!

— Любовной линии Питер-Арабелла не будет.

— ГГ менее благороден и более циничен, чем капитан Блад, в которого он попал.

— Куски канона будут присутствовать в тексте в приличном объеме. Первые пять глав вообще почти сплошной канон с поправкой на попаданца. За основу взята «Одиссея» и «Хроники».

— В процессе написания фанфика, помимо канона, использовались:

сайт «Веселый Роджер», книга В. Губарева «Пираты Тортуги», википедия и еще множество интернет-сайтов. А так же ценные идеи моих читателей, спасибо им большое.

Пролог

Не пей с ролевиками, особенно на голодный желудок. Не таскайся по развалинам, особенно если они считаются «местами силы». И никогда, никогда не участвуй в ритуалах, смысла которых не понимаешь! Если бы я соблюдал эти простые правила, то не попал бы как кур в ощип, и не пялился бы сейчас на деревянный потолок совершенно незнакомой комнаты.

Началось все весьма обычно — друзья пригласили меня на дачу, отметить окончание своих очередных ролевых игрищ. Сам я в этом ряженом сумасшествии никогда участия не принимал, но и своих приятелей не отговаривал. Каждый сходит с ума по-своему. А мне вполне импонировала их увлеченность реконструкциями исторических костюмов, оружия и сражений.

Поскольку я ехал на дачу прямиком с работы, то поужинать не успел. И, опоздав, нарвался на штрафной стакан, после которого мне сразу захорошело. Ну а потом уже имеющаяся закусь не оказала на меня такого благотворного влияния, как могла бы, и я быстро набрался. Друзья, которые начали свою пьянку задолго до моего приезда, тоже были уже хороши, а потому идея навестить ближайшие развалины показалась всем как нельзя более уместной. Лунная, теплая летняя ночь располагала к прогулкам.

Что это были за развалины — бог их знает. По обвалившимся кирпичным останкам определить назначение строения было практически невозможно. Вроде, на церковь похоже, попавшую под горячую руку борцов с опиумом для народа двадцатых годов прошлого века. Но я бы не поручился. Дача, на которой мы гуляли, была куплена недавно родителями одного из моих друзей, и он, приехавший сюда впервые, тоже не знал подробностей.

Кому пришло в голову провести ритуал — не помню. И что это был за ритуал — тоже имею весьма смутное представление. Все мои друзья-ролевики в той или иной степени увлекались эзотерическими символами, тайными знаками, читали специализированную литературу по этой теме, так что автором идеи мог быть любой. Кроме меня. И потому особенно странно, что именно я оказался в центре пентаграммы.

Проведенные на земле линии радовали явной кривизной, а необходимые предметы культа были заменены ржавыми железками и битыми кирпичами, на которых мелом нарисовали какие-то символы. Причем, исходя из общей степени опьянения, не уверен, что нарисовано все это было правильно. Кажется, ритуал должен был привнести в мою жизнь обновление, убрать все существующие проблемы и повернуть вспять время для имеющихся в организме болезней.

Последнее, что я помнил — как моя кровь капает на какую-то темную доску с резьбой. А потом была вспышка, и острая боль в затылке, которым я приложился о каменную поверхность.

Глава 1

Проснулся я в постели. Было тепло, уютно, мягко, и не ощущалось никакого неудобства. Вообще. Ни сушняка, ни головной боли. Я открыл глаза, пытаясь понять, где нахожусь, и тут меня словно затянуло в какой-то водоворот. Черная воронка засасывала меня все глубже и глубже, но я сопротивлялся, как мог. Во мне что-то взрывалось, перемешивалось, и когда я очнулся снова, то почувствовал, что уже не один.

Сложно объяснить это странное состояние. Такое ощущение, что мое сознание расслоилось, и теперь существует два совершенно разных комплекта воспоминаний о моем прошлом. Помимо меня самого, Петра Бранева, главного редактора провинциального телевизионного канала, существовал еще и некий Питер О'Брайен, наполовину ирландец, который был уверен, что сейчас на дворе 1685 год, а он — почтенный бакалавр медицины, окончивший дублинский колледж.

Человек с более тонкой и ранимой душевной организацией двинулся бы сразу. Да я удивлен, что сам не двинулся. Видимо, запас прочности у моей психики даже больше, чем я предполагал. Скорее всего, это оказала свое благотворное влияние моя работа на телевидении, где я много чего навидался. Но, даже несмотря на это, принять факт, что дурацкий ритуал все-таки подействовал, хоть и не так, как задумывалось, было неимоверно сложно. Похоже, я попал. Причем по полной попал. В чужой дом, в чужое время и, кажется, в чужое тело. Но хуже всего — я совершенно не представляю, что случилось с моим собственным телом, можно ли вернуться обратно и что мне теперь делать.

Несмотря на прилагаемые усилия, у меня никак не получалось примириться с мыслью о попадании в другой мир. Чем больше я об этом думал, тем больший мандраж меня охватывал. Это было какое-то дикое, животное чувство ужаса, которое я никак не мог контролировать. До сих пор я никогда не падал в обмороки. Да и вообще считал это чисто женской привычкой. Однако от осознания чудовищности произошедшего я все-таки отключился. И прийти в себя мне удалось не сразу.

Обычно попаданцы как-то сразу смиряются с мыслью, что оказались в другом мире. И, иногда даже не соизволив разобраться в том, что происходит, мчатся причинять добро со страшной силой. Я так не мог. Мне было жутко, а мое состояние еще и подогревалось страхом О'Брайена, в тело которого я попал. Бедный абориген искренне думал, что стал одержимым дьяволом, и очень переживал по этому поводу. Наверное, только страх, что О'Брайен обратится к каким-нибудь иезуитам, которые проведут экзорцизм и изгонят меня из этого тела куда подальше, заставил меня действовать. Я приложил все усилия, чтобы подавить свою вторую сущность, а заодно и сам немного примирился с действительностью.

Не сказать, что борьба за главенство была легкой, но я победил. Личность Питера О'Брайена ушла в подсознание, и больше не пыталась ни влиять на меня, ни управлять телом. Окончательно давить ее я не стал, понимая, что чужая память поможет мне разобраться в чужом мире. И вот теперь валяюсь в чужой постели, пялюсь в чужой деревянный потолок и пытаюсь осознать, куда же я вляпался. А главное — что же со мной будет дальше. Одно дело — рубиться на форумах по альтернативной истории и попаданцам, споря о том, как изменить эту самую историю, и совсем другое — на своей шкуре почувствовать каково это — провалиться в прошлое.

Подсознание подсказало, где хранится успокоительное, я выхлебал два стакана, и только после этого смог более менее разумно рассуждать. Раз уж я сюда попал, и не знаю, как отсюда выбраться, нужно как-то приспосабливаться к сложившимся обстоятельствам и попытаться их повернуть в свою пользу. Первое, чего мне захотелось — выглянуть в окно, чтобы убедиться, что вокруг меня действительно конец семнадцатого века. Однако подсознание шептало, что для этого нужно нормально одеться. Ибо выглядывать в окно в том виде, в котором я есть — это верх неприличия.

Да ладно, я только одним глазком! Однако быстрый взгляд, брошенный в окно, меня не успокоил. Нужно было либо поверить в то, что толпа народа на улице решила организовать масштабные ролевые игры, либо смириться с мыслью, что я действительно провалился в прошлое. Определить, какой год стоит на дворе, ориентируясь только на одежду, я не мог, но то, что не 21 век — это однозначно. Так что примем на веру, что за окном именно 1685-й.

Собственно, и комната, в которой я оказался, говорила примерно о том же самом. Одни только свечи вместо лампочек чего только стоили, не упоминая уж о странного вида мебели и сундуке у стены. Но так не хотелось в это верить!

Ладно, для того, чтобы понять, что делать дальше, надо выяснить, что мы имеем. А значит, нужно понять, кто я, где я, и чем зарабатываю на хлеб насущный. Я машинально набил трубку (хорошо хоть доставшееся мне тело принадлежало курильщику, иначе я бы спятил), сделал пару затяжек и снова развалился на постели, пытаясь выудить из подсознания все необходимые сведения.

Итак, меня зовут Питер О'Брайен, я скромный врач, живу на съемной квартире в городке Бриджуотер, в графстве Сомерсет, в Англии. Профессию я получил благодаря отцу-ирландцу, но прежде, чем я осел в этом тихом местечке, меня помотало по миру. Папенька умер, едва я закончил колледж, мать покинула этот свет еще раньше, так что молодой О'Брайен оказался предоставлен сам себе. И, конечно же, захотел приключений. Видимо, в нем проснулись гены его предков по материнской линии, морских бродяг Сомерсетшира.

Путь О'Брайена, решившего посмотреть мир, был витиеват и тернист. Почти треть своей жизни он провел в Голландии, и довольно успешно служил во флоте как раз в то время, когда приютившая его страна выясняла отношения с французами. Знаменитый голландский адмирал де Рюйтер даже произвел Питера в офицеры.

В конечном итоге, был подписан мир. Но всегда найдется страна, флоту которой требуются отважные офицеры, и которая готова хорошо платить за проявленную доблесть. О'Брайен испытывал удачу до тех пор, пока не загремел на два года в испанскую тюрьму. Пребывание в сыром, каменном мешке Питеру совершенно не понравилось. Он приобрел проблемы со здоровьем и стойкую ненависть к испанцам. Настолько сильную, что несмотря на плохое самочувствие, ввязался в очередную войну, помогая французам расправляться с любителями корриды.

В конечном итоге полученное ранение и окончательно пошатнувшееся здоровье заставили О'Брайена подумать о том, чтобы оставить военную службу и вернуться к мирной жизни. Изначально Питер собирался осесть в Ирландии, но из-за плохого самочувствия просто до нее не доехал, остановившись в Бриджуотере и сняв комнату у некой миссис Барлоу. Шесть месяцев О'Брайен наслаждался тишиной и покоем, а потом в его тело вселился я. Хорошо так вселился, задвинув хозяина на задний план.

Ничего выдающегося в О'Брайене не было. Так же, как и во мне. И почему судьба выбрала именно нас, чтобы так постебаться — было абсолютно непонятно. Я не ученый, не инженер, и вообще не прогрессор. Да и не больно-то хочется помогать Англии становиться мировой державой. Она и без меня прекрасно справится с этой задачей.