— Ох, котенок ты мой… Такая еще маленькая, а такие взрослые у тебя проблемы… — Мама встала со своего места, подошла ближе, начала поглаживать плечи, волосы, что-то еще ласковое нашептывала.
— Как же мне тебя раньше не хватало… — Спряталась в ее объятиях, расслаблялась понемногу, чувствовала, как отпускает сосущее чувство горечи и утраты. Разве можно два раза любимого человека? Можно, оказывается… — Спасибо тебе за поддержку.
— Но ты все равно планируешь вернуться к отцу и выйти замуж за другого человека? Я правильно понимаю?
— Да.
Глава 25
— Дочь, я сейчас не стану лезть к тебе с советами и уговорами. Боюсь, только хуже сделаю. — Мама снова погладила меня по голове, словно маленькую. — Но ты не торопись. Подумай хорошенько. Я тебя никуда не выгоняю. Дима тоже только рад, что ты приехала. И ни в коем случае не переживай о том, что у тебя будет ребенок. Мы все ждали внуков от Диминых сыновей, но они не торопятся. Так хоть ты нас порадуешь!
— Мама, ну, я же вам создам столько проблем!
— Малыш… — она вздохнула, выпустила меня из своих объятий. Посмотрела в глаза с такой затаенной болью, что мне даже стыдно стало за свои почти детские всхлипы. — Я ведь не успела с тобой почувствовать, что такое — растить маленького человечка. Мне этого просто не позволили… Неужели ты думаешь, что внук может стать для меня обузой, а не радостью?
Совсем недавно я восхищалась тем, как мама молодо и свежо выглядит. А сейчас она словно постарела на моих глазах. Плечи осунулись, уголки губ опустились…
— Мам… Ты мне расскажешь, когда-нибудь, почему так вышло?
— А что тут рассказывать, Настен? — Она задумчиво помешивала в кружке остатки чая, словно это помогало сосредоточиться. — Говорят, что у мужчин отцовский инстинкт не заложен изначально, а просыпается со временем. У твоего отца все пошло немного по-другому. Как только ты родилась, он начал думать, что все окружающие просто опасны для его ребенка…
— Ну, это нормально, наверное… Оберегать и защищать — это хорошо, когда мужчина стремится это делать.
— Но не спасать же младенца от его собственной матери, Насть?
— В каком смысле?
— В прямом. Он решил, что я опасна для тебя… — мама скорбно поджала губы, опустила глаза. Я нечаянно заметила, как подрагивают ее руки.
— Разве такое бывает? Я не верю, мама! — Теперь уже я схватила ее ладони, стараясь согреть и поддержать. — Как ты можешь быть для меня опасной?
— Он уехал в длительную командировку через неделю после твоего рождения. Никак не мог отказаться — это была госслужба, на которой всем плевать на смерти, рождения, еще что-то… Меня оставил у своей бабушки по отцу, твоей прабабки и прадеда, получается. Они не любили ни меня, ни тебя: считали, что какая-то лимита подцепила завидного питерского жениха. Мечтали от нас избавиться, чтобы Денис мог найти другую жену, более приличную и соответствующую.
— Да ты что? Разве бывает так?
— Да. И не только в страшных рассказах. Я вообще плохо помню то время… Все время хотелось есть и спать, ты плакала бесконечно — как потом оказалось, от голода. У меня не хватало молока от недоедания…
— Они тебя не кормили, что ли?
— Нет. — Она пожала плечами, будто не зная, как это объяснить. — Продукты домой не покупали, ели в столовой на работе, по вечерам ходили куда-то в кафе. А я просто не могла никуда выйти с тобой на руках, да и денег взять было негде — нищая студентка без родителей, откуда бы они появились?
— А папа… он что, не присылал тебе?
— Он был уверен, что нам и так всего хватает.
— А когда вернулся? Не понял, что ли, ничего?
— Он поверил своим родным. Что я чокнутая, сама отказываюсь есть, типа, слежу за фигурой. За ребенком не смотрю, только сплю сутками. А я реально спала на ходу. И мечтала, чтобы ты помолчала хотя бы минутку.
— Мне сложно такое представить, мама…
— И не дай Бог, доченька, тебе такое пережить. Денис отвел меня к врачам. Те срочно отправили на лечение: нервное и физическое истощение. Я была на грани того, чтобы просто наложить на себя руки…
— Ну, так тебе же помогло лечение?
— Ну… как сказать… Я пришла в себя, конечно. Отъелась, отоспалась…Бесконечно рвалась к тебе, но из больницы не выпускали. Говорили, что нужно еще немного времени для поправки… Только вот Денис уже уверился, что я ненормальная. Его родственники очень качественно обработали. Перед выпиской пришел ко мне и поставил условие: либо я уезжаю, далеко и надолго, и никогда не появляюсь у вас на глазах, либо…
— Либо что? — я не выдержала длинную паузу. Уточнила, с ужасом ожидая ответа.