Фрейлины кинулись облачать ее, среди них и девица Ландеха.
— Прочь, — отмахнулась от нее Шуалейда.
Видеть шеру Ландеха не было никаких сил, хотелось напугать ее, чтобы сбежала из дворца и никогда тут не появлялась, а лучше — убить, как ее отец хотел убить Кая. И пусть участие графа Ландеха в заговоре не доказано, но именно он раскрыл заговорщикам секрет тайного хода, он поселил Кая в тех покоях, он не предупредил о тайном ходе гвардию… Трус, лжец и предатель!
На миг представилось, как нож вспарывает фарфорово-розовую кожу, кровь заливает пышные оборки… или нет. Лучше Виоле Ландеха упасть с лестницы. С верхней ступеньки. Интересно, она будет визжать от страха и боли, когда поломает свои пухлые ножки, а потом нежную шейку? Этот страх и боль должны быть дивными на вкус. Как же хочется попробовать…
Резкая боль в шее заставила Шу вынырнуть из видений: застежка ожерелья защемила кожу.
— Ай! Ты что делаешь?!
Шу обернулась к Бален, схватившись за холодные камни на груди, встретилась взглядом с гневно горящими лиственными глазами. Мгновение Баль смотрела на нее в упор, затем махнула рукой фрейлинам:
— Ждите внизу.
Притихшие девицы сбежали. Только сейчас Шу почувствовала, как сильно они испуганы. И, разумеется, испугала их она.
— Это ты что делаешь? — отступив на шаг, спросила Баль. — Хочешь в монастырь Прядильщиц?
— Ничего я не делаю. Ровным счетом ничего. А стоило бы!
Баль покачала головой, взяла Шуалейду за плечо и развернула к зеркалу. Оттуда на Шу глянула ведьма: искривленные белые губы, запавшие щеки, резкие тени под бешеными разноцветными глазами. Встреться ей такое на узкой дорожке, бежала бы без оглядки. За плечом первой ведьмы стояла вторая: локоны извиваются огненными змеями, острые клыки делают улыбку похожей на оскал, раскосые рысьи глаза светятся ядовитой зеленью. Истинная ире, хищный лесной дух, ничуть не похожий на глянцевые картинки в детских книжках.
— Ты Суардис. Суардисы не убивают невинных детей, — тихо и очень ровно сказала Баль. — Хочешь мести, убей графа Ландеха. Раз уж того, что ты сделала с бароном Наба, недостаточно.
— Нет. — Шу дотронулась до своего отражения, стерла тени под глазами, вернула на щеки и губы краску, разгладила отчаянную складку между бровями. Даже пригасила хищный лиловый свет глаз. Но та, в зеркале, все равно осталась бешеной ведьмой. — Я не убивала барона, и я не хочу мести. Я хочу всего лишь покоя и безопасности для нас с братом. Разве это много?
Бален пожала плечами и улыбнулась: львица спрятала клыки и вновь была милой домашней кошечкой с детских картинок.
Шу улыбнулась в ответ, в точности как положено улыбаться благовоспитанной принцессе с той же картинки, и встряхнулась. Бирюзовое платье растаяло, на миг оставив ее в одних чулках и сорочке, на его месте оказалось алое, то самое, сшитое по старинному фасону, дивно изящное траурное платье. Бирюза в ожерелье тоже покраснела, став цветом похожей на свежую кровь.
— Нам пора, — пропела Шу, привычно позвала: — Эй, Морковка!.. — и только тут вспомнила, что любимой рыси больше нет рядом.
— Зато Таис будет не так грустно в изгнании, — подмигнула ей Бален. — Должен же хоть кто-то ей мурлыкать и воровать ее газеты.
— Ничего, мы и сами кому хочешь… мурлыкнем, — заявила Шу и нежно-нежно улыбнулась.
Посол останется доволен приемом.
— Ты изумительна, — поклонился Мануэль Наба.
Он ожидал Шу в гостиной, в компании кокетливо щебечущих фрейлин.
Шуалейда с улыбкой протянула ему руку для поцелуя и не удержалась, растрепала идеально уложенные черные локоны. Мануэль был хорош. Двуединые одарили его не только магией, но и красотой, и редкостно легким характером. Идеальный кавалер. Шуалейда ответила бы на его нежные чувства, если бы не Дайм. И не сделка с кронпринцем. И не опасность нечаянно сломать Мануэля, выпустив эмоции из-под контроля.
Зато Мануэль оказался верным другом. Когда Ристана изгнала из столицы всех, кто был верен юному королю, остались лишь Зако Альбарра — волей Двуединых побратим Кая — и Мануэль Наба. Правда, уже не в свите короля, а как личный вассал Шуалейды. Провернуть этот финт позволил долг крови и какой-то древний закон, найденные дру Берри в королевском архиве.
— Ты заглядывал к Каетано, как он?
— Их величество были заняты и никого не принимали, — пожал плечами Мануэль. — Видимо, опять хандра.
— Хандра, разумеется, — фыркнула Шу. — Идем за ним. Вот только не хватало, чтобы Ристана облила его помоями при после. А она обязательно это сделает, если Кай не явится. Чтоб она облысела!
Мануэль только хмыкнул и предложил Шу руку. Проклинать сестру было совершенно бесполезно, родовые артефакты надежно защищали ее от всего на свете. А присутствия фрейлин Шу не стеснялась. Хотят доложить Ристане, что Шуалейда ее ненавидит — пусть докладывают.
У королевских покоев толпился десяток шерских сынков, щеголяющих медальонами с коронованным единорогом. При виде радостных лиц Шуалейда передернулась. Злые боги… этот сброд — рыцари короля?! Кто не гуляка — тот шпион и предатель, а кто не предатель — тот пьяница.
Разряженный в шелка и бархат сброд раскланялся, подметая беретами паркет. Один из недорослей распахнул дверь королевской приемной и объявил: