И совершенно неважно, что при одной только мысли о смерти Роне… нет, не Роне! Темного шера Бастерхази и никак иначе! При одной только мысли о его смерти становится пусто-пусто…
Шу зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Глупые, дурацкие слезы! Он никогда не любил ее, все что он делал — было ложью, одной сплошной ложью и предательством! Единственный, к кому Бастерхази хоть что-то чувствует, это Дайм.
Дайм. Который любит Бастерхази. Который никогда не простит Шуалейде его смерти.
И тогда она потеряет и его тоже. И Роне, и Дайма. Обоих. Навсегда.
Впрочем, она их уже потеряла. Стоит признаться себе честно: если бы Дайму было до нее дело, он бы сказал об этом. Но от него почти полгода нет вестей. Ни слова. Ни записки. Ни-че-го. А Роне… Роне закончился для нее в день инициации Линзы. Тот, кто однажды отказался от любви ради власти — сделал это навсегда. Так что нет для нее больше Роне.
И если она до сих пор не убила его — то только потому, что это причинит боль Дайму. Да. Только поэтому. Причинять боль Дайму — неправильно. Существует другой выход.
«А платить жизнью Тигренка за отсрочку для Кая — хорошо и правильно?» — всверлилась в висок совесть голосом Черной Шеры.
«Ничего с Тигренком не будет! Сделает свое дело и пусть катится!»
«Не ври себе. Используешь его — подставишь под гнев Бастерхази беззащитного светлого барда. Отпусти его немедленно. Суардисы не убивают и не мучают невинных», — не отставало наваждение.
«Отстань! Хватит! — схватившись за раскалывающуюся голову, беззвучно закричала Шу. — Отпустить его? Да сейчас же! Прямо в лапы к душке Роне! И мне плевать!..»
Ярость подбросила ее, свилась ледяной плетью, метнулась к так и сидящему на полу в обнимку с гитарой Тигренку. Голодом и пустотой свело живот…
Вдруг ее руки оказались заломлены за спину, голова запрокинута, а из синих глаз в упор глянула смерть.
«Этого не может быть, он же светлый шер!» — только подумала Шу, как Линза взвыла ледяным бураном: «Уничтожить опасность!»
Но в тот же миг Шу поняла: бесполезно. Ошейник защитит Тигренка от бурана, а саму Шу — не защитит ничто и никто.
Злые, злые боги, в чем же она ошиблась?
Глава 31. Зазеркалье
…множество теорий о происхождении русалок и прочих водных обитателей. Одна из самых популярных — версия о генетических экспериментах ире, известных своей активной любовью к природе. Однако логика подсказывает, что если ире плевать на море, то и на его обитателей тоже. Зато само упоминание ире подсказывает стройную теорию. Что, если русалки это такие же в точности дети Синего дракона и людей, как ире — дети Зеленого? Под поверхностью моря скрывается целый мир, который много больше нашего, наземного. А Синий, как известно, ушел первым, и ушел как раз в море. Зная, насколько Драконы не любят скучать, логично предположить, что Синий занялся обустройством нового места обитания и прежде всего — достойной компанией, которая развеет его скуку…
С.ш. Вацлав Куршецки Дождевой Дед, «Водное беспределье»
В малом гвардейском зале Риль Суардиса звенели шпаги.
— Выше локоть! Резче! — в пятый раз за сегодняшнее утро скомандовал Энрике.
В ответ Кай смахнул пот с висков, сжал зубы и атаковал Зако снова. Эту тройную связку с обманным ударом под кадык следовало выполнять филигранно точно, чтобы не подставиться самому.
Удар, финт, уйти вниз, отвести шпагу противника, удар! Шпага замирает, встреченная дагой. Зако и Кай застывают напротив друг друга: пат. Оба в промокших от пота рубахах, усталые и упрямые.
— Кай, слишком медленно!
— Еще раз.
Нет ничего хуже бездеятельного ожидания — эту простую истину Каетано усвоил еще в Сойке, но теперь прочувствовал в полной мере. Еще день до Осеннего бала, целый день!
Звон металла, финт.
— Ваше величество убиты!
— Продолжаем.