Шкипер хмыкнул, махнул трубкой куда-то вниз, мол, ваша светлость сами договаривались с жемчужинами, и вернул ее на место.
— Ладно. Проводите меня в трюм.
Благое намерение с утра пораньше поговорить с Шуалейдой так и осталось намерением. Роне самым глупейшим образом проспал. А все потому, что сначала пытался найти Сильво — увы, безуспешно. Видимо, Ристане хватило ума дать ему один из коронных артефактов, скрывающих от поиска. Затем Роне пытался попасть в башню Заката, опять же безуспешно, и попутно усовершенствовал новейшую систему слежения за всеми сразу. Просто чтобы не сойти с ума от страха и бессилия.
— Будить тебя не имело смысла, Ястреб, — ответил на невысказанный вопрос Ману. — Девочка как заперлась вчера, так никого и не впускала. Зато я услышал кое-что интересное.
— Так рассказывай, не тяни шиса за хвост.
— Слухи, мой дорогой друг, крайне любопытные слухи. Знаешь ли ты, что юная шера Ландеха подарила юной шере Суардис заколдованного кота?
— Кота. Злые боги. Какое это имеет отношение к убийце?!
— Возможно, никакого. А возможно и самое прямое. Кот-то, оказывается, самый настоящий принц. Заколдованный.
— Бред!
— Бред, — согласился Ману, пока не соизволивший принять человекоподобной формы и возлежащий на привычном пюпитре. — Однако этот бред обсуждает весь Риль Суардис, и все дамы ему верят. Романтично же до крайности. Кстати, ты проснулся очень вовремя. Глянь-ка сюда.
Одно из зеркал, установленных перед пюпитром, замерцало чуть сильнее остальных, и из него послышались девичьи голоса. Что-то о платьях, женихах, принцах, коте…
Вскочив с постели, Роне заглянул в зеркало, полюбовался на стайку фрейлин перед дверьми башни Заката и схватился за голову:
— Что она творит?! Я сейчас же, немедленно иду к ней. Этот тупица Герашан наверняка ничего ей не сказал!
— Он пытался, Ястреб. Являлся к ней шесть раз за ночь. Но башня Заката никого не пускала.
— Пустит сейчас. Надеюсь, Шуалейда еще жива.
— Если бы она умерла, ты бы тотчас об этом узнал, — хмыкнул Ману. — Мы все бы узнали. Но вот идти к ней сейчас — глупо. Вряд ли мастер теней станет убивать ее при толпе девиц.
— Как раз при толпе девиц — отличный случай, она может отвлечься, потерять бдительность…
— Ерунда! Если она не потеряла бдительности даже во сне, то уж при толпе сплетниц тем более будет настороже. А ты окажешься идиотом, вломившимся к дамам не вовремя.
— Проклятье! Опять ждать? А если с ней…
— Ничего не случится в ближайшую пару часов, поверь моему чутью. Лучше дождись подходящего момента. Целее будешь.
— В смысле целее?
— В смысле, ты не вынесешь двух часов девичьего щебетания о мужчинах и платьицах, непременно сорвешься и кого-нибудь проклянешь. А от твоей кислой морды у Шуалейды испортится аппетит и настроение. Тебе это надо, герой-любовник?
— Да иди ты…
— Уже там был, спасибо. Лучше выпей шамьету и мне тоже налей.
Вот так и получилось, что к одиннадцати утра Роне выпил восемь чашек шамьета, сгрыз целую корзинку печенья и наслушался дворцовых сплетен на год вперед. Девятая чашка в него не влезла, и он бездумно лепил из нее фигурки химер, напрочь позабыв, что в его руках вовсе не глина и не энергетическая плазма. Слухи о «заколдованном коте», распущенные Шуалейдой, не давали покоя. При всей своей богатой фантазии Роне даже представить не мог, что эта ненормальная девчонка задумала и во что ее задумка может вылиться.
— С такими-то учителями, как вы с Даймом… — с искренним сочувствием прокомментировал Ману. — Боюсь, даже мне такое и не снилось.
— Хватит издеваться, камбала кривая.
— Я-то камбала, а ты — ворона. Щипаная… О! Наконец-то! Выходят!