Пока маэстро, скептически склонив голову на бок, оглядывал скромно одетую покупательницу, Шу принюхивалась и оглядывалась. В этой лавке пахло магией, с недавних пор очень знакомой магией! Янтарные блики то и дело мелькали то на одном инструменте, то на другом… сам Клайво тоже слегка светился, совсем чуть — условная категория. Отчего же кажется, что где-то поблизости должен быть намного более сильный шер?.. Ощущение готовой вот-вот сложиться головоломки уже покалывало кожу, когда ее прервал Клайво:
— Думаю, эта вам подойдет. — Он вынул из застекленной витрины изящную гитару темно-медового цвета с почти черным грифом. — Десять империалов.
Так и не пойманная догадка ускользнула, а Шу досадливо встряхнула головой: что за ерунда, кругом Тигренок мерещится! Ведешь себя как влюбленная дурочка! Займись-ка делом.
Шу взяла гитару, попутно отметив, что мозоли на левой руке маэстро очень похожи на те, что у Тигренка. Да и сами руки похожи: тонкое запястье, длинные сухие пальцы. Только вот у Тигренка кожа нежная… Ширхаб, да что с тобой, опомнись!
— Нет. — Она отдала инструмент обратно.
— Вам недостаточно хороша моя гитара? Или думаете, десять золотых это много? — И так не особо довольный ее визитом Клайво начал злиться. — Так пойдите к Валенсису! Он вам продаст расписные дрова по сходной цене.
— Маэстро, эта гитара хороша, но мне нужна самая лучшая.
— Вы во всем Суарде не найдете лучше, чем у меня.
Вместо ответа она еще раз оглядела развешанные по стенам и разложенные по витринам инструменты. Сильнее всего присутствие магии ощущалось в дальнем углу за прилавком. Шу в пять быстрых шагов достигла прилавка, обошла его и взяла прислоненную к стене не совсем новую гитару черного дерева. Именно с ней Клайво возился, когда Шуалейда зашла в лавку.
— Что вы себе позволяете? — Клайво схватил ее за руку и попытался отобрать гитару. — Это не для вас.
Шу обернулась, смерила его коронным взглядом «колдунья сердится». Маэстро вздрогнул, отпустил ее руку, но не отступил.
— Положите на место, почтенная.
— Я беру ее. — Шу погладила черный бок. — Сколько?
Оглядев ее с ног до головы, Клайво фыркнул и назвал цену:
— Сто пятьдесят империалов наличными, и ни дингом меньше.
Мгновенье полюбовавшись сверкающими черными глазами и торжествующей полуулыбкой, — ох, не зря маэстро вот уже лет тридцать слывет первым героем-любовником Суарда, не уступая даже графу Сильво, — Шу сунула руку в иллюзорный карман и вытащила прямиком из собственного секретера в башне Заката кошель. Торжество Клайво тут же сменилось растерянностью: выложить за гитару цену хорошего городского дома? Маэстро покачал головой и отступил на шаг.
— Нет, почтенная. Черная Шера не продается!
Шу лишь вздохнула, поняв, что добровольно маэстро с дорогим ему инструментом не расстанется. Но… но Тигренку нужна именно эта гитара! Они просто созданы друг для друга!
— Надеюсь, у вас найдется подходящий чехол, — сказала она, сопроводив слова ментальным приказом.
— Конечно, — поклонился вмиг постаревший Клайво и пошел в другой конец лавки.
«Что ты делаешь? — прошипела совесть голосом Бален. — Обязательно надо было ломать старика? Может, он эту гитару для любимой делал, а ты вот так запросто отобрала. Зря отказываешь Бастерхази, вы — отличная пара, два темных мерзавца».
Послав совесть к ширхабу зеленому, Шу сделала еще один ментальный посыл: пусть Клайво кажется, что он отдает гитару именно тому, для кого она предназначена. Тут же спина маэстро распрямилась, движениям вернулась уверенность. Он достал с полки кожаный чехол и повернулся к Шу.
— Что ж вы сразу не сказали, что для Тано? — Клайво игриво подмигнул. — Эх, молодость… когда он вернется-то, кот весенний?
Шу вместо ответа пожала плечами и протянула Черную Шеру маэстро, чтобы сам упаковал ее в чехол. Снова мелькнула мысль — имя-то знакомое, Тано, Себастьяно… Где-то она его слышала…
— А это не надо, заберите. — Вместе с гитарой Клайво отдал кошель. — Черная Шера и так его. И… пусть хоть заглянет, поганец. Сатифа места себе не находит.
— Непременно заглянет, — пообещала Шу, забирая кошель и бросая на прилавок: маэстро его заметит, только когда она покинет лавку.
«Надо как-нибудь еще зайти к маэстро. Что у него за ученик такой? — думала Шу, возвращаясь домой. — Только потом, потом… интересно, Тигренок обрадуется гитаре? Так хочется, чтобы обрадовался!»
К своим покоям она подлетела, полная радостного предвкушения.
— Тигренок! — позвала, едва переступив порог.
Ответа не последовало. Шу оглядела гостиную — пусто. На миг остановила взгляд на вазе с одиноким яблоком.