Там, за передним краем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Спасибо тебе, Сережа Бычков, за такую весточку. Подарок твой я непременно сохраню».

Лежавший в другом углу землянки сержант Муравьев (он остался за Николаева) приподнялся на локоть и попросил:

— Смирнов, погаси лампу. Никак не могу уснуть при свете.

Ванюша Смирнов — молодой солдат, в разведвзводе всего неделю. Не вылезая из-под шинели, придвинулся поближе к «сталинградке», вытянул сложенные лодочкой ладони и стал дуть. Пламя прилегло, но не погасло. Сержант снова приподнялся на локоть и так взглянул на солдата, что тот сразу выскочил из-под шинели и с ожесточением дунул. Лампа погасла. Некоторое время еще краснел обгоревший кончик фитиля и над ним струилась тоненькая лен точка дыма. Потом все исчезло. В темноте лишь слышалось сопение. И вдруг кто-то захрапел, да еще с таким захлебом, будто внутри у него вулкан начал клокотать.

— Опять Кологривов навзничь уснул, — проговорил, поднимаясь, сержант. — Никитин! — окликнул он лежавшего рядом с Кологривовым ефрейтора. Тот, ничего не говоря, ткнул соседа в бок. Сосед крякнул, молча повернулся и продолжал спать, но уже без храпа.

Еще бы две секунды…

Проснулся Лавров раньше всех. Обулся и тихо вышел из землянки. В лицо пахнул настоянный на сосновой хвое прохладный воздух. Закрыв от удовольствия глаза, Вадим несколько раз вдохнул полной грудью. Из-за леса, со стороны переднего края, доносились пулеметные очереди, редкие тявканья пушек, глухие хлопки минометов. Обычная фронтовая жизнь.

Солнце еще не взошло. Белая росная дымка стелилась по густой траве, жалась к кустам, землянкам. А на верхушках высоченных сосен уже янтарем отсвечивали капельки дождя, прошумевшего ночью. Какие-то птички, не обращая внимания на близкое уханье, веселым и беззаботным щебетаньем приветствовали рождение нового дня. Мимо прошли два патрульных с автоматами на груди. Они о чем-то тихо разговаривали между собой.

— Не подкладывай больше, — донесся голос повара Хилько.

Это он, наверное, кому-то из своих помощников сказал. Вадим представил себе сердитое лицо этого добродушнейшего, высокого и тонкого, как жердь, человека с обвисшими шевченковскими усами. В боях под Нарвой осколком мины у него была разбита кисть левой руки. В госпитале его признали негодным к строевой службе. Но он все же добился направления в свой полк. Однако попал Игнат Хилько не в родную первую роту, как мечтал, а на кухню, и вскоре стал там старшим поваром. Окончательно с этой должностью Хилько смирился, когда увидел кинобоевик про Антошу Рыбкина. И даже песенку его частенько мурлыкал себе под нос:

В полку любили его не только за наваристый борщ и вкусную кашу, но и за боевую удаль. Если надо было, он с термосом за плечами хоть за передний край уползет, лишь бы бойцы не остались голодными. Но с особой любовью Игнат относился к девушкам-снайперам. Их он прямо-таки боготворил. Объяснял это просто:

— Мужику что ни сготовь, все пойдет, лишь бы сытно. А тут дамочки. Они в еде тонко разбираются. Природа их так устроила. Вот я и смотрю: если «стеклышки» нос не морщат, едят с аппетитом, значит, все остальные будут только хвалить. И другое надо взять во внимание. Они же найпервейшие окопницы. Не просто фронтовички, таких сейчас немало, а окопницы. Им больше достается, чем даже мужику-пехотинцу. Потому и уважение к ним мое самое душевное.

Сейчас кухня стояла под навесом из елового лапника. Дым, поднимавшийся из трубы, расползался по лапнику, процеживался через него и был почти незаметен. Расположение кухни угадывалось по дурманящему запаху пшенной каши с тушенкой. Легкий ветерок нес его как раз на Лаврова.

Из штабной землянки вышел майор Стороженко — в рубахе, без гимнастерки. Увидел Вадима, улыбнулся, приветственно поднял руку. Потом сделал несколько приседаний, пробежался немного. Около сучковатого дерева остановился, подпрыгнул, ухватился за толстый сук и легко подтянулся раз, другой, третий… Два солдата принесли из родника ведра с водой и вылили их в умывальник — длинное корыто из оцинкованного железа. В его дне были просверлены дырочки. Роль сосков выполняли патроны. Шляпками они плотно прикрывали отверстия. А чуть толкнешь вверх — польется вода.

Вадим ждал, когда откроется дверь землянки девушек-снайперов. Раньше идти туда не хотелось: пусть приведут себя в порядок после сна. Первой выскочила Таня Климанова. Она сцепила над головой руки, засмеялась радостно и громко произнесла:

— Боже, как хорошо! Какое чудесное утро!

Потом вышли Люда Михайлова, Надя Чуринова. Люда в гимнастерке без ремня, а Надя в сером тонком свитере. Полотенца у обеих переброшены через плечи. В руках по котелку с водой, мыло. Направились к сосне, повесили на сучок полотенца, начали умываться, поочередно поливая друг другу.

Лавров подошел к землянке, постучал в дощатую дверь (разведчики откуда-то притащили, а дядя Гаврила, из хозяйственного взвода, приладил ее и крючок сделал).

— Входите, — ответила Лида Ясюкевич. Она сегодня была дневальной.

В землянке чисто, все прибрано. В углу, укрывшись шинелями, спят Аня и Света. Они ночью вернулись с охоты. Вадим знал, что прошла она удачно. А о деталях расскажут потом, когда выспятся.

— Сегодня занятие проведем, — сказал Лавров, обращаясь к Наташе Самсоновой. — Тема: стрельба из ручного пулемета. Ну и по парочке гранат надо бросить.

— Ого! — повернувшись от зеркальца, которое висело рядом с небольшим окошком, воскликнула Рита. — Что так много на один день? Или готовиться к чему-то надо?

— По всем приметам скоро должно быть наступление, — авторитетно заявила Лида Ясюкевич.

— А ты откуда знаешь? — прищурив глазки, спросила Рита. — Уж не майор ли Стороженко тебе сказал? Видела тебя вчера около штабной землянки. Смотри, напишу Клавке, та сразу прискачет сюда.

— Выдумаешь тоже! — спокойно и даже как-то безразлично ответила Лида. — Да разве я променяю на кого-то своего Янека! А насчет скорого наступления — нюх имею. Во-первых, фашисты усиленно окапываются, роют траншеи, строят гнезда для пулеметов. А у них нюх — не хуже моего. Во-вторых, в соседнем лесу пушки наши новые появились и дивизион «катюш». А в-третьих, сегодня в полк пополнение прибывает.

— Во дает! — удивилась Рита. — Да откуда же ты всю военную тайну знаешь? В штабе, что ли, разнюхала?

— Не была я в штабе. Майора видела, но почти не разговарила. Так, обменялись взаимными любезностями и все. Ходила вчера на могилу Вали Труниной, видела, как в лес въезжали и маскировались пушки, «катюши». Что оккупанты в землю зарываются, все знают. А насчет пополнения, то вчера вечером Игнат Хилько ворчал: дескать, дополнительно на пятьдесят человек обед готовь, а чтобы дрова заготовить, никто не хочет думать. Теперь ясно, откуда сведения? Да и вообще надоело уже стоять на одном месте. Другие фронты наступают, а мы никак из этих лесов и болот не выберемся.

В землянку вошли зарумянившиеся Надя и Люда. Вслед за ними, напевая «Нас утро встречает прохладой», на одной ножке в дверь впрыгнула Таня. Увидела командира отделения, остановилась, часто-часто заморгала глазами и, приняв стойку «смирно», почему-то вполголоса произнесла:

— Здравия желаю, товарищ младший сержант! — И уже громче осведомилась: — Вы еще на завтраке не были?

— Специально за тобой зашел, чтобы проводить до кухни, — съязвила Люда Михайлова. — А то как бы опять в ельнике не повстречался лейтенант-связист.