Там, за передним краем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну что, к бывшему сараю?

Вадим кивнул и, согнувшись, чуть ли не на четвереньках двинулся по канаве.

На месте кирпичей все было переворочено. Росший бурьян как косой поснесло. Из неглубоких воронок струился сладковатый запах сгоревшего тола.

— Слава богу, хоть от комаров избавились! — облегченно вздохнула Михайлова. — Вы посмотрите, что они со мной сделали. Все лицо горит.

Вадим взглянул на девушку. Нос, губы у нее припухли, на щеках красные пятна.

— Я знаю, — проговорила она, — теперь такая рожа станет, что два дня стыдно будет из землянки высунуться.

Лавров ничего не сказал. Он думал сейчас: откуда взялся пулемет? Наверное, ожил тот самый? Позицию, конечно, сменили. Надо найти его.

Но сделать это не удалось. В течение всего дня пулемет молчал. С обеих сторон изредка летели снаряды, мины, ухали взрывы. Ни одна живая душа над траншеями противника не показалась. Солнце уже начало клониться к горизонту. В низине появилась легкая дымка тумана.

— Командир, — вдруг раздался голос Михайловой, — одинокая береза, влево пятьдесят…

Там, где указала напарница Лаврова, шел во весь рост к траншее гитлеровский солдат. За спиной у него — раздувшийся ранец, в руках чайник. Ясно, несет своим ужин.

Кулаки младшего сержанта сжались от злости. Подумал с ненавистью: «Разве позволительно фашисту во весь рост по советской земле ходить?!» Выждав, когда над головой просвистел очередной снаряд с нашей стороны, Лавров выстрелил одновременно с разрывом. Солдат будто споткнулся о невидимую преграду. Взмахнув руками, он рухнул на землю.

— А это вы хитро придумали — под разрыв снаряда замаскировались, — одобрительно заметила Люда.

Темнота постепенно заполняла низины, окутывала кустарник, деревья. Подождав еще полчаса в надежде, что пулемет чем-то выдаст себя, снайперы двинулись в обратный путь. До родной землянки добрались близко к полуночи. Вадим не стал туда заходить — неудобно, девушки, наверное, уже легли спать. Направился прямо к разведчикам.

Николаев еще не спал. Увидев вошедшего Лаврова, привстал с постели.

— Что-то ты долго, — заговорил он. — Я уж думал — не дождусь тебя, усну. Быстренько раздевайся и садись есть. Вон на печке пшенная каша с тушенкой и чай сладкий.

Хорошо, когда есть добрый, заботливый друг. Вымыв руки и лицо, Вадим принялся за кашу. Ел молча, в темпе.

— А теперь докладывай, что сделал за эти сутки, — потребовал Николаев. — Каков результат?

— Три гильзы в кармане и…

— Три?! Вот это молодец! — не удержался от похвалы старший сержант.

— …пустота в душе, — закончил прерванную фразу Вадим.

— Что случилось? — Николай поднялся, сел рядом.

— Трусом я оказался, — глухо проговорил Лавров и рассказал все как было.

Николаев молча выслушал, усмехнулся.

— Упасть — не беда, — сказал он, — беда — не подняться. Если бы ты был трусом, то никогда бы об этом даже не заикнулся. А смерти не боятся только лишенные рассудка. Главное — сумел преодолеть страх. Считай, что сегодня ты родился как боец. Вот с этим я тебя и поздравляю.

— Спасибо. День нынешний я на всю жизнь запомню. Ладно. Как у тебя дела? Взяли «языка»?

— Взяли связного. Он на мотоцикле ехал из штаба полка. Ссадили его быстренько. Но когда он падал, автомат его дал очередь. Я тут же подскочил, слегка прикладом по голове тюкнул и в рот кляп загнал. Подхватили мы «языка» под руки и в кусты. А от штаба уже, слышим, патрули бегут. Подбежали они к тому месту, где мотоцикл лежал, и давай шпарить по кустам из автомата. Трое их было. «Заденут, — думаю, — кого-нибудь. Все дело сорвут.» Поднимаю автомат, мне их очень хорошо видно, рядом почти, ну и рубанул всех троих. «Языка» опять под руки и бегом домой. Траншеи проскочили, а в проволочном заграждении один наш товарищ запутался. Фашисты целый тарарам подняли: бьют из пулеметов, автоматов, винтовок, ракеты одна за другой взлетают. Мы то прижмемся к земле, то рывком вперед. И тут они две осветительные на парашютиках повесили. Взглянул я на них — и в глазах темные круги поплыли, как от электросварки. Лежим на открытом месте, как подопытные кролики на столе, и не знаем, что делать. И вдруг от одной искры полетели, а потом и вторая испеклась. Это девочки твои постарались. Я и в мыслях не держал, что пулей можно светящую ракету сбить. Оказывается, можно. Кстати, они и пулемету глотку заткнули. Я потом их обеих от всей души расцеловал. Одна из них, Рита, кажется, латышка, спросила: «Не догадались ли разведчики парашютики прихватить? Носовые платки из них превосходные получаются». Нет, говорю, не догадались, не до того было. Пообещал исправить ошибку. А другая, рыженькая, смотрела, смотрела на меня, да и расплакалась. Извиняюсь перед ней, дескать, от души поцеловал, без всякого умысла. Она кивает головой, улыбается, а сама плачет. Странная какая-то.

— Не странная она, Николай, — сказал Вадим. — Просто любит тебя.

— Да ты что, с ума сошел? Кто это тебе сказал? Признайся, что сейчас придумал.

— Ничего я не придумывал. Правда это, Николай, правда. Только я не должен был говорить тебе.

Старший сержант сидел на краю нар. Вид у него был весьма растерянный.