Спасти Цоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Хмы… Ты ж мне тогда сам свои вещички всучил – и бушлат, и рюкзак, и кепочку… и эту чудесную милую хренотень, название которой, хоть тресни, не могу запомнить, – Шульц, довольный, похлопал по внутреннему карману бушлата, откуда змеился к его ушам длинный тонкий желтый проводок. – За эту хрень тебе отдельный респект, ты даже не представляешь, насколько она меня сделала счастливым… Понимаешь, чувак?! Музыку можно слушать круглые сутки, ходи где хочешь с ним, только аккумуляторы заряжай.

– Понимаю… А когда я это все сотворил? – спросил я упавшим голосом.

– Когда-когда, – передразнил Шульц, – известно когда – в семьдесят втором году, летом дело было, в самом начале августа во время каникул, вот когда… – помолчав, будто раскладывая факты в своей трезвеющей голове, он с сожалением резюмировал. – Ну ты и олух, чувачок, как можно про такое забыть?

Вот так номер! Я ни сном ни духом еще не ведаю об этом удивительном факте своего путешествия в советское прошлое, а ему все давно известно. Как такое возможно? У Шульца, как видно, ко мне вопросов совсем не имелось, а вот у меня были – целый воз и еще маленькая тележка в придачу. А ну-ка, друг любезный, давай, колись, выкладывай по порядку, как там дело было?

Мы будто поменялись местами: я находился точно в пьяном ступоре, не понимая и не помня, а он, ясно мыслящий, вкладывал в меня недостающую информацию. Выяснилось, что я действительно побывал у него в гостях. Каких-то там несчастных… а если точно, тридцать четыре года назад это было. Завис я тогда на Элизабетес аж на целых трое суток, сам Шульц предложил остаться, когда каким-то невероятным образом поверил во все, что я поведал про чертов Клуб. Мы тогда, по его словам, крепко подружились и очень славно провели время: он с утра до вечера водил меня по Старой Риге, рассказывая ее удивительную историю, показывая средневековые достопримечательности. По вечерам мы ошивались в «Шкафу», на поверку оказавшемся обыкновенным винным баром при ресторане «Рига» И, кстати, официально безымянным, это рижские мажоры прозвали его «Шкафом» за колоритный интерьер. Я же прибыл к Шульцу с единственной целью – отвадить его на всю жизнь от опасных путешествий во времени. И что же? Вот он, живой гость из прошлого – сидит, понимаешь ли, передо мной, попивает себе кофеек, не внявший советам и с простодушной улыбкой рассуждающий о том, что нельзя упустить уникальный шанс, выпавший, быть может, единственный раз в жизни, и не попасть на концерт Кита Эмерсона. Вот уж не думал не гадал, что судьба сведет меня с истым фанатом ELP, вынырнувшим прямиком из 70-х, которому следует находится не на рок-тусовке, а скорее в натуральном дурдоме.

– Должен тебя огорчить, Шульц, – гробовым голосом заметил я по завершении его рассказа, – ты не попадешь на концерт Эмерсона.

– Почему? – переполошился он, с придыханием вопросив. – Эмерсон скончался? Говори скорее, не томи!

– Не боись, жив маэстро, – успокоил его я, – только вот концерты его уже прошли. И в Москве, и в Питере. А сам он, думаю, уже давно дома, в Санта-Монике, – я вскинул руку и посмотрел на часы (так, разница во времени, как я помнил, составляла восемь часов, значит, там наступило утро), – и сейчас… мистер Эмерсон, наверное, пьет утренний кофе.

– В Санта-Монике? Где это?

– В Америке, разумеется. Как известно, это пригород Лос-Анджелеса.

– Он же британец по рождению и по паспорту, какого лешего ему в Америке делать? – изумился Шульц.

Я не стал читать пространную лекцию о том, что практически все великие британские рокеры давным-давно покинули насиженные места, перебравшись за океан на постоянное место жительства, совершив неблизкий переезд сугубо по меркантильным причинам, спасая доходы, а просто пояснил:

– В Санта-Монике у Эмерсона дом, живет там и никакой беды не знает с начала девяностых, с тех самых пор, как развелся с женой, а в аккомпанирующем составе его группы, чтоб ты знал, Шульц, теперь одни американцы. Отличные, кстати, музыканты. Жаль, конечно, что ты их вживую не увидишь, что поделаешь – российский тур закончен, и все, включая маэстро, улетели за океан.

Он, наверное, с минуту сидел, молча насупившись, переваривая полученную информацию, а потом со всего размаху как врежет по столу кулаком – так что все приборы вместе с тарелками и бокалами подпрыгнули сантиметров на десять. Сидевшие около нас за столиками испуганно вздрогнули – неужто пьяный дебош начинается? Шульц, не обращая внимания на осуждающие взгляды, сказал, как отрезал:

– Все. Решено!

– Что решено?

– Делаю повторный заход. Я – не я, если не попаду к Эмерсону на концерт.

Тут я попытался вернуть его на землю, объясняя, что с тех пор как я, по его словам, побывал у него в гостях в Риге, много чего изменилось в мире, к примеру, Советский Союз развалился к чертям собачьим, а Латвия получила национальную независимость.

– Шульц, дурья твоя голова, да известно ли тебе, что теперь для въезда на территорию Российской Федерации необходима виза, вклеиваемая в загранпаспорт. Как ты ее получишь, если у тебя даже паспорта никакого нет и, кстати, денег тоже нет, чтобы купить билет и добраться до Питера?

– У тебя в долг возьму.

Я отрицательно помотал головой, мол, в этом предприятии участия не принимаю.

– Что ж… что-нибудь да придумаю… автостопом доберусь, – беспечно заявил Шульц.

– А границу как пересекать будешь?

– Ерунда какая – нелегально перейду.

– Да ты точно, Шульц, на всю голову больной, за это ж положена уголовная статья! Упекут тебя в тюрягу… Я тебя оттуда вызволять не собираюсь.

Шульц никак не мог смириться с мыслью, что его планы «накрылись медным тазом», я же старался ему втолковать, что наивное желание увидеть живьем своего кумира – с самого начала полная авантюра, не сулившая ничего хорошего: без загранпаспорта, без российской визы, наконец, без денег – куда он вообще собрался? Я попытался его утешить, осознавая собственную вину: ведь это я сам растравил ему душу в «прошлом», растрезвонив в подробностях о концерте Эмерсона. Бедняга, к моему великому удивлению, даже выучил назубок мою неопубликованную статью, записанную с моих слов, чем не преминул похвастать, она стала для него чем-то вроде фетиша, который потрогать или понюхать-то невозможно, только и можно декламировать вслух… В общем, мои увещевания оказались тщетными.

Он настолько расчувствовался, что у него на глаза навернулись слезы. Надо сказать, что его настроение сильно скакало, видно, под воздействием еще не выветрившихся до конца алкогольных паров. Он часто-часто заморгал длинными, как у девушки, ресницами, нижняя губа нервно задрожала, еще секунда – и он, наверное, разревелся бы… Я даже и не предполагал, что такой бравый малый, как Шульц, мог оказаться сентиментальным плаксой, и все же тот усилием воли взял себя в руки, только и сказал сокрушенно дрожащим, как студень, голосом:

– Как же я мог так облажаться? Я же все просчитал.

– Ты устав Клуба знаешь? – ледяным тоном спросил я. – Четвертую статью читал?

Он кивнул лохматой шевелюрой и нервно сглотнул слюну.