Спасти Цоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Честно говоря, панибратский тон Шпилькина сбил меня с толку – чего-чего, а такого неординарного обращения я от него не ожидал. Создавалось впечатление, что мы с ним знакомы чуть ли не тысячу лет, но как это возможно? Мне восемнадцать, а ему в два с половиной раза больше, и узнал я о нем только несколько недель назад, получив вызов. Так я размышлял, напряженно дыша в трубку, а Шпилькин тем временем продолжил разговор в том же духе:

– Чего молчишь, словно в рот воды набрал? Ты в Риге?

– Да.

– Слушай, нам надо срочно встретиться и поговорить.

– А по какому делу?

– Все узнаешь, чувачок, но в свое время… Ты, часом, в «Шкаф» еще не заявлялся?

– В шкаф?! Какой шкаф? – изумился я, да все ли у него дома, у этого старикашки?

– Ладно, неважно. Ты просто пока не в курсе, потом расскажу… Короче, чувак, дело это безотлагательной срочности, не хочу тебя пугать, но… нам обоим грозит смертельная опасность, и с этим срочно надо что-то делать!

– Илья Данилович, – перебил его я, сподобившись обратиться к нему по имени-отчеству, – я в самом деле ничего не понимаю…

– Вот что, чувак, – решительным тоном заявил Шпилькин, – давай обойдемся без лишнего пафоса, он нам ни к чему, зови меня просто Шульц, как прежде.

– Шульц? Просто Шульц?

– Именно! Ты где сейчас?

– У вокзала.

– Отлично. Это недалеко от моего дома. Пятнадцать минут ходу. Встречаемся у «Ленты Мебиуса» через четверть часа.

– Что за лента, где это?

Я зря забеспокоился, он все доходчиво объяснил – как с привокзальной площади выйти на улицу Элизабетес и дальше пройти до пересечения с улицей Бривибас, где как раз и размещается эта местная достопримечательность, воздвигнутая там пять лет тому назад по случаю 800-летия Риги. Эту подробность мне также успел сообщить Шпилькин. То есть, тьфу ты, Шульц!

И я отправился указанным маршрутом. Людей на улицах не прибавилось. Впрочем, на эти обстоятельства я уже не обращал никакого внимания, погруженный в свои тяжкие думы. О чем таком важном он хочет поведать? Какие такие страсти-мордасти нас поджидают? И что это за «шкаф»? Тоже мне нашелся великовозрастный чувак… Ну и все в таком же роде… Я шел быстрым шагом. Мимо уютного сада Верманис с открытой летней эстрадой (слева от меня), мимо помпезного кинотеатра «Рига» (справа), мимо типичного для Риги «модернового» дома № 57-а, стоявшего во внутреннем дворике между двумя примыкавшими к нему зданиями. В этом доме и проживал Шпилькин, помнится, я еще тогда подумал, чего это ради он назначил встречу у какой-то несуразной «ленты», а не дома… Кстати, а вот и она – стоит прямо посреди пешеходного тротуара, идущего вдоль газонов с высаженными деревьями – здесь улица Бривибас почти на два квартала превращалась в бульвар. Как я уже упоминал, шел я быстро, и потому оказался на месте не через пятнадцать минут, а значительно раньше. Два раза обошел концептуальную скульптуру, состоявшую из трех стилизованных лент Мебиуса, образующих число 800. Она, честно говоря, меня не впечатлила, глазам не за что зацепиться, наверное, поэтому я здесь и не задержался, а отправился в обратную сторону. Снова пересек Бривибас, но вышел почему-то теперь на противоположную сторону улицы Элизабетес, встал у пешеходного перехода, ожидая разрешающего зеленого света – только-только загорелся красный. И тут я увидел, как из внутреннего дворика дома № 57-а вышел пожилой человек – достаточно бодро для его возраста – с длинными всклокоченными седыми волосами, развевавшимися на ветру во все стороны. Вне всяких сомнений, это был Шульц, я его сразу узнал по выставленному на его страничке фото, правда, там он был помоложе. Шульц меня тоже узнал, приветливо махнул мне рукой и ускорил шаг, и в это же самое время краем глаза я успел приметить, как на улицу Элизабетес из-за сада Верманис вырулила легковая машина. Она ехала в нашу сторону, водитель явно пытался успеть проскочить на зеленый свет, уже начавший мигать, поэтому прибавил газу и уже включил правый поворотник, готовясь повернуть на Бривибас. Шульц остановился на краю тротуара, как и я, ожидая зеленого. Мы посмотрели друг другу в глаза, и клянусь, на его лице я не заметил ни тени тревоги, никакого беспокойства, наоборот, оно светилось радостью, как я теперь понимаю, от встречи со старым другом; думаю, в эту минуту он ощущал себя по-настоящему счастливым человеком. Шульц еще раз мне улыбнулся, а потом шагнул на проезжую часть дороги… прямо под колеса мчащегося автомобиля!

Все произошло неожиданно и быстро. Водитель, конечно же, видел, как под колеса его машины кто-то стремительно и опрометчиво шагнул, но свернуть в сторону не успел. Раздался глухой удар, и Шульц, точно тряпичная кукла, неловко кувырнулся сначала вбок, потом на землю. Я зажмурился, инстинктивно втянув плечи внутрь, весь скукожился, сжался в комок – было такое чувство, будто это меня самого шибануло автомобильным крылом. Только и услышал, как противно взвизгнули покрышки уезжавшего с места происшествия автомобиля. Открыв глаза, увидел на тротуаре метрах в трех от проезжей части абсолютно недвижимого Шульца, лежащего на спине с раскинутыми в стороны руками и неестественно вывернутыми ногами. В расплывающейся багровой луже крови пугающе выделялась голова с разметанными по асфальту седыми волосами. Как увидел его таким, так сразу понял: он – мертвый, живые люди так не лежат. Стоял, наверное, секунд пять как вкопанный, остолбенев от дикого ужаса, и просто не мог поверить глазам, а потом бросился бежать в сторону сада Верманис. У меня элементарно сдали нервы, и первым желанием было избавиться от внезапно возникшего кошмара. Уже на привокзальной площади меня догнал скулящий вой одинокой сирены «скорой помощи» или полиции, прибывших к бедному Шульцу.

Интуитивно я стремился к своей «Ладе», точно к спасательному кругу. Вот и она, стоит, дожидаясь хозяина. Клацая зубами, точно отбивая морзянку, долго не мог вставить в щель ключ зажигания – руки тряслись, как у алкаша. Хотел только одного – как можно быстрее убраться из Риги и мчаться обратно в Питер, вновь оказаться в привычной домашней обстановке, быть рядом с дядей, готовить нам обоим еду, зубрить латынь – да-да, я грезил даже об этом пренеприятном факторе (у меня, как известно, переэкзаменовка была не за горами, чтобы избавиться от ненавистного «хвоста»; «пора уж браться за ум», как говаривал мой добрый дядюшка). Так я себя успокаивал, пытаясь выкинуть, стереть из памяти, как ненужный файл, забыть чудовищно-страшное происшествие, свидетелем которого стал… Наконец мне удалось вставить ключ, машина завелась с пол-оборота, и я с места рванул по направлению на восток – вперед! На Питер! Но не проехал, наверное, и километра, как из-под капота повалил белый дым – опять закипел тосол. В бешенстве саданул пару раз по клаксону. «Лада» просигналила душераздирающе звонко, и этот неугомонный звук неожиданно привел меня в нормальное состояние. Я смог спокойно припарковать машину к обочине и задуматься. Куда бегу? От кого? И главное – зачем? Мне выпал шанс изменить историю. Кто спасет моих родителей, кроме меня? Действительно – ну кто еще выполнит эту миссию? Нет, рано мне сдаваться, еще ничего толком не предприняв… И тут мне пришло в голову: а вдруг удастся неким чудесным образом подправить сложившуюся реальность и Шульц, так нелепо погибший у меня на глазах, в конечном итоге останется в живых. Бред? А вдруг!.. Да, эту партию стоило сыграть. Так что, дружок, сказал я себе тоном, не терпящим возражений, вытаскивай тощий зад из салона авто и делай то, что предписано!

Перво-наперво я решил вернуться на место происшествия и проверить – а вдруг Шульц жив? Меня, точно преступника, тянуло туда, но… я себя, конечно же, таковым не считал, совесть у меня была чиста, без сомнения, произошедшее – фатальная случайность. Для Шульца, само собой. Уже издалека увидел мерцающий свет от включенных «мигалок» – двух полицейских машин и одной «скорой помощи», припаркованной прямо на тротуаре. Улица Элизабетес в обе стороны была закрыта для дорожного движения. Здесь уже толпилась стайка зевак, полицейские, шустро работая рулетками, заносили данные в протокол, тело Шульца лежало на носилках, с головой покрытое белой тканью, а на тротуаре, где растеклась лужа крови, на месте жертвы остались лишь обведенные мелом очертания – все было ясно.

Мне тут делать нечего, ну действительно, чем я мог помочь? Дать показания полиции, чтобы найти убийцу-водителя, но я не запомнил номера машины, да что там говорить – даже цвет автомобиля не мог вспомнить, а не то что его марку. Нет, старику Шульцу я не помощник, да и ему самому вся эта возня уже «до фонаря», к сожалению, с того света свидетельскими показаниями человека не вернуть. Я медленно прошествовал мимо бренного тела, мысленно прощаясь с ним, и завернул налево за угол, выйдя на бульвар Бривибас. В полукилометре от меня маячил величественный обелиск Памятника Свободы, по периметру красиво освещенный прожекторами, и я зашагал в ту сторону.

Через полчаса я уже сидел за столиком в ресторане гостиницы «Рига». Ноги меня, кстати, сами туда принесли, шел себе и шел, пока глаза не уткнулись в вывеску, отливающую золотом, с надписью из двух слов – Viesnica Riga. Кстати, гостиница расположена буквально в двух шагах от Памятника Свободы, и идти пришлось совсем недолго. Я по-прежнему находился в подавленном состоянии, наверное, еще и часа не прошло с того момента, как разыгралась трагедия, и у меня перед глазами стоял Шульц, делающий роковой шаг навстречу смерти… Однако, почувствовав отдаленный запах съестного, понял: если немедленно не перехвачу чего-нибудь, со мной случится голодный обморок или что еще похуже. Конкретных планов по-прежнему не было, поэтому разумнее было сперва поесть, а там решать, что делать дальше.

В зале ресторана, полупустом этим будним вечером, ресторанный бэнд негромко играл что-то сентиментальное, как раз для влюбленных – и кто-то из пар зря времени не терял, медленно двигаясь на пятачке перед невысокой эстрадой, в то время как я ложку за ложкой уплетал наваристый мясной суп. Доев суп, попросил долговязого флегматичного официанта, принявшего у меня заказ, принести добавку (аппетит разыгрался, возможно, отчасти на нервной почве). Уминая вторую порцию, я думал только о дальнейших действиях, проигрывая в уме возможные варианты (понятно, что эта тема меня терзала беспрестанно и касалась возможного в самом ближайшем будущем гипотетического прыжка во времени, хотя именно за столом и не следовало заострять внимание на приведенных ниже деталях). И в самом деле, стоило мне мысленно переключиться на несоответствующую трапезе тему (не успев в полной мере насладиться отменными говяжьими фрикадельками в супе, что оказались, честно говоря, не хуже моих), как я был тотчас наказан: фрикаделька попала в дыхательные пути, я закашлялся, беспомощно размахивая руками, что расторопный официант принял за призыв о помощи и хорошенько приложился кулаком промеж лопаток. Я был спасен и беспечно продолжил свои философствования.

Вот, скажем, оплатил я квитанцию с требуемой датой перемещения, вручил ее хранителю сортира, простите, э-э-э, временного портала, потом зашел в кабинку туалета, справил там малую нужду, смыл, значит, как положено (это указано в алгоритме действий), и хронопортировался туда, куда требовалось – и тут незадача-конфуз-осечка: а вдруг в то время, что прописано в квитанции, кабинка уже кем-то занята? И я сваливаюсь на голову ничего не подозревающему человеку, восседающему на унитазе, – вот это кино так кино! Да, такая перспектива не сильно вдохновляла. С другой стороны, как говорится, волков бояться – в лес не ходить… Ведь черным по белому в кратком уставе Клуба значится (четвертый пункт, по-моему, из имеющихся пяти, то есть предпоследний), что каждый член Клуба путешествует во времени на свой страх и риск, администрация не несет ответственности за сбои в перемещении, то есть, проще говоря, за то, что попал не туда, куда предполагал, ну и все такое прочее… Раздумья на сытый желудок привели к выводу, что разделить очко на пару с незнакомым субъектом – не самое страшное испытание, ожидающее меня в авантюрном предприятии.

После двух тарелок отменного первого блюда меня разморило, и пока не принесли второго, решил, что самое время прогуляться – наведаться в туалет, чтобы, так сказать, осмотреться на «местности», прежде чем рискну сигануть куда-нибудь. Бейсболку с рюкзаком оставил на месте.

У ресторана было два входа – со стороны холла гостиницы, там, где располагался ресепшн (откуда я и появился здесь), и уличный вход с бульвара Аспазияс. Туалеты размещались как раз в той стороне. Слева на выходе из ресторанного зала находился уютный китайский ресторанчик, зазывавший на огонек разноцветными фонариками и прочими восточными мульками, а дальше за ним располагался узкий коридорчик, ведущий к туалетным комнатам. Если пройти мимо и спуститься по ступенькам, попадешь прямо в гардероб с выходом на бульвар Аспазияс. Я постарался хорошенько запомнить обстановку на случай экстренного отхода или прочих действий, ощущая себя чуть ли не спецагентом.

Толкнул туалетную дверь, с скрипом отворившуюся настежь, и сразу увидел миниатюрную конторку у стены напротив туалетных кабинок. За нею сгорбившись сидел хмурый старикан весьма и весьма преклонного возраста. Меня удивила надетая на него нательная рубаха без ворота светло-бежевого окраса, которую я тут же принял за форменную – точно такие носили солдаты Вермахта во времена Второй мировой войны, видел их в военных фильмах. Туалетный работник, яйцеобразная голова которого, наверное, облетела еще задолго до моего рождения, чем-то занятый, даже не поднял на меня глаз из-под насупленных мохнатых бровей. Сделав несколько шагов под странный шуршащий звук, доносившийся из-под конторки, я догадался, а потом и увидел, что он драил маленькой щеточкой латунные пуговицы на суконном мундире мышиного цвета. А чтобы не замарать сукно чистящей пастой, тюбик которой валялся на стойке, он использовал приспособление – пластмассовую планку типа линейки с узкой прорезью посередине, куда и загонялись пуговицы.

Наконец он бросил на меня косой взгляд и даже сквозь зубы пробурчал что-то недоброе на своем тарабарском языке (что именно сказал – не знаю, но интонации я уловил верно, мол, шатаются тут всякие без дела, отвлекают от работы)… Не обращая на старого хрыча внимания, я прошелся вдоль кабинок – их было пять – и даже заглянул в одну, ту, что по центру, она оказалась свободной. Кабинка как кабинка, ничего особенного, белый фаянсовый унитаз со сливным устройством, рулон туалетной бумаги в спецконтейнере с высунутым хвостом… Я прикрыл дверцу и уже собрался уходить, как вдруг совершенно отчетливо услышал, что внутри щелкнула задвижка. Странно. И неожиданно. Протянул руку к дверной ручке, чтобы проверить – может, послышалось, но вдруг оттуда до меня донеслись новые звуки – шумный плеск смываемой воды. Я сразу подумал, что унитаз на автомате сработал, бывает, что некоторые так настроены, а потом, когда вода перестала шуметь, услышал, как за дверцей кто-то громко икнул. Сомнений не было – там кто-то находился. Более того, он пытался выйти. Пару раз безрезультатно пихнув дверь, неизвестный рассвирепел – послышались яростные ругательства, после чего кабинка заходила ходуном. Не выдержав напора, дверца внезапно слетела с петель и с дьявольским грохотом рухнула на кафельный пол, а вслед за ней плашмя свалилось, точно мешок с песком, чье-то тело… Чье-то?! Как бы не так – субъект был одет в мой «флотский» бушлат, за плечами виднелся мой рюкзак, на голове красовалась моя бейсболка, из ушей торчали мои желтые наушники-пуговки! Я просто обалдел! Если честно, в первую секунду, увидев личные вещи, подумал, что это я сам вывалился, справив нужду неизвестно в каком временном измерении, отчего у меня, кстати, чуть крыша не поехала, просто волосы встали дыбом. Потом смекнул, что это – вовсе не я, хоть и лица из-за длинного козырька фуззовской бейсболки было не разглядеть; у меня нет таких длинных неряшливых косм и клешеных вельветовых штанов ядовито-вишневого цвета.

С грехом пополам, чертыхаясь и кряхтя, парень встал на четвереньки и затряс патлатой башкой, точно эпилептик, видимо, пытаясь справиться с рвотными позывами. Я с опаской отпрянул назад, но было уже поздно – его вывернуло бурным потоком прямо на мои новые белоснежные кроссовки Converse, которыми я так дорожил. С отвращением обнаружил, что он заляпал и весь низ черных джинсов. Вот скотина! И где он так успел нализаться?! Утершись рукавом, он попробовал встать и протянул ко мне руку. Брезгливо морщась, я все же помог ему. Когда он встал во весь рост, то оказался почти на голову выше меня, возможно, из-за старомодных башмаков на платформе. Парень сощурился, пытаясь сфокусировать меня, и его лицо расплылось в пьяной улыбке.

– Чувак, – преувеличенно возликовал парень и полез обниматься, стараясь не дышать зловониями в мою сторону, – вот уж не думал, что встречу тебя здесь, – а потом виновато добавил заплетающимся языком. – Прости, чувачок, что блеванул на твои шузы!