Редкая птица: читать начало книги онлайн

Первый альбом «НС»

Засветиться с этим материалом на всю страну «Снайперам» не удалось, но городские радиостанции потихоньку начали ставить некоторые их песни в эфир, и в масштабах Питера и окрестностей определенная узнаваемость у дуэта возникла.

Во второй половине 90-х поменялось и петербургское пристанище Дианы. Её следующая коммуналка располагалась почти у Невского проспекта, в доме № 4 по улице Плеханова, которой в 98-м вернули старое название – Казанская. Ради фактологической красивости замечу, что в двадцатых годах того же века в этом доме недолго жила Анна Ахматова. У «Снайперов» (а Светлана тоже провела в квартире «на Плеханова» немало времени) соседи были уже не ахматовского калибра, зато «веселые». «В одной комнате – мужик из Беларуси, в другой – украинские строители». Хотя эпицентром веселья являлись сами создательницы «НС» и их разнообразные друзья и знакомые, регулярно тусившие на «снайперском» флэту № 22. Мама Дианы при первом посещении сей обители испытала не менее сильные чувства, чем в тот момент, когда ее дочь убежала с Крайнего Севера. «Пусть мы тогда в Магадане расстались довольно жестко, общение восстановили быстро, – говорит Галина Анисимовна. – Преимущественно переписывались. Телефонные разговоры стоили дорого. Когда я перешла из газеты на ТВ, появились командировки в Москву. По пути старалась заскочить к ней в Питер. Впервые попав в питерскую коммуналку, где она жила, я не просто ужаснулась, а словно в какой-то мрак погрузилась. У нас дома всегда чисто, уютно, все на своих местах. А там по столам бегали тараканы. Поразила смена её образа жизни! Мой такой домашний когда-то ребенок находился в какой-то странной обстановке. Достоевщина! Увидев эту картину, на следующий день после приезда пошла в Казанский собор и покрестилась. Подумала: буду молиться за то, чтобы у неё все было хорошо. Вдруг моя вера ей поможет. Но вернуться домой, в Магадан, я ей больше не предлагала. Она ушла от меня надолго».

Первые поэтические сборники

«Как складывалась наша первая с мамой встреча в Питере, не помню, – рассказывает Диана, – но помню, что, когда отправила ей мое новое фото на паспорт, она зарыдала. Я же в тот период трижды брилась налысо. Казалось, если побриться, уйдет отрицательная энергия, произойдет внутреннее обновление и прочее. И станешь ближе к богу. Оно так, кстати, и происходило. А когда мама решила креститься, я с ней вместе в Казанский собор пошла. Запомнила даже полотенце, которое она с собой туда взяла. Это полотенце из фирменного поезда Москва – Санкт-Петербург. Но самое прикольное то, что при выходе из собора ко мне подошла какая-то девчонка и попросила автограф. Фактически на паперти!»

Глава 8

Свадьба по приколу

Прежде чем у Дианы появились первые поклонники, она сменила фамилию, чего раньше и представить не могла. «Если бы не прекрасная питерская компания, в которую я попала, мне бы такое в голову не пришло». К её превращению из Кулаченко в Арбенину прилагался официальный брак (с основателем группы «Зимовье зверей» Константином Арбениным), похожий на мимолетные новогодние свадебные забавы Бритни Спирс и Джейсона Аллена Александера или Натальи Ветлицкой (второй раз упоминаемой в этой книге) с Женей Белоусовым. Правда, не все из ближайшего окружения Дианы воспринимали её бракосочетание с тем же пофигизмом, как она сама.

«Костя Арбенин вызвал у меня огромную симпатию. Питерский интеллигентный мальчик. В нем не было развязности, в нем чувствовалась внутренняя свобода порядочного человека, – говорит Галина Анисимовна. – До сих пор у меня в архивах хранится его записочка с трогательным признанием любви к Диане. Порадовало, когда Диана сказала: «Я выхожу замуж за Костю Арбенина. Мама, как ты думаешь, мне брать его фамилию?» Она знала, что в первом замужестве я не меняла свою девичью фамилию. Ей я ответила: «Красивая фамилия!» С грустью вспоминаю эти моменты.

«Костя был просто наш общий друг: Сургановой, Голубевой, всей компании, – говорит Диана. – Он пел свои песни, сидя на подоконнике. Мы пили вместе пиво, общались, гуляли. – Когда возникла идея со свадьбой, я была с ним знакома, наверное, полгода или год. Дабы мне закрепиться в Питере, коллективно придумали схему, которая лично мне не импонировала. Не хотелось никаких замужеств. Меня устраивала моя девичья фамилия. Я не собиралась брать другую. Но они втроем, моя мама, Костя, Сурганова, убеждали: «Ты что! Арбенина – такая фамилия!» А я отвечала: «Как же так? У меня есть своя. Это будет предательством по отношению к папе». Уговоры продолжались: «Почему? Ну ведь женщины выходят замуж, меняют фамилию». Я объясняла: «А у нас-то все по дружбе, не всерьез». Но Костя относился к этой женитьбе намного трепетнее. При том, что происходило это в рамках нашей компании, и все понимали, что это не всерьез.

Константин Арбенин

Однако мы дошли до максимального идиотизма и сыграли свадьбу. Костя, как местный человек, заказал церемонию в самом козырном питерском ЗАГСе на набережной Петра Лаврова. Выбрал для нашего бракосочетания песню Yesterday. Я говорила: «Костя, это плохой знак!» и смеялась. Мы пригласили шестерых гостей. Свидетелем с моей стороны была Сурганова, со стороны Арбенина – его друг Герман. Есть, к слову, видеокассета с записью этой церемонии. Надо бы ее найти. Ещё была тетка в ЗАГСе, с пафосом зачитывавшая известный церемониальный текст. Мы поднимались по парадной лестнице. Фаты и свадебного платья не было, разумеется. Мы оба в брюках, с длинными волосами, у него ещё и вьющиеся. Вид такой, что со стороны можно и не понять, кто жених, кто невеста. Мы угорали, опускали лица от смеха, когда слушали эту тетку с открытой папкой: «Вы сочетаетесь законным браком…» Он меня держал под локоть и шептал: «Пожалуйста, не смейся так громко». Кольца надевали. Костя принес их из дома, какие-то фамильные, от мамы или бабушки. То есть для него момент был все-таки значимым, хотя все остальные присутствующие понимали – это просто хохма. Помню, потом мы шли вдоль решетки Таврического сада, и Костя сказал: «Ты еще прославишь эту фамилию». Я стала «по паспорту» Арбениной, и теперь понимаю, что эта фамилия мне очень подходит».

Диана и Костя

…Мне кажется, я сразу дала всем понять, что мое замужество – чистая игра. Надо еще и наш тогдашний возраст учесть. В молодости порой совершаешь сумасбродные поступки. И никак их себе не объясняешь. В тот момент мы просто веселились, было классно. После ЗАГСа продолжили наше свадебное гуляние в Костиной квартире на Будапештской улице в Купчино. Гости напились, мы тоже. Потом все вповалку уснули. Никакой брачной ночи у нас, конечно, не было. Проснулась я рядом с Ольгой Гусевой, которая, открыв глаза, тут же произнесла: «Боже, какой сушняк!» Затем протянула руку к подоконнику, взяла оттуда банку с водой, в которой стояли цветы, и эту воду выпила.

С Арбениным у нас близких отношений не было. Да, в определенный период он в меня влюбился. Но он влюблялся и в Сурганову, и в Голубеву. Это была такая духовная любовь. Костя – романтик. Мы и не жили с ним вместе никогда. И ночевали в разных домах, как до свадьбы, так и после.

Зато однажды я его спасла. Как-то перед Новым годом он собрался к стоматологу и захотел, чтобы я пошла с ним – морально поддержать. У меня, к слову, был выбит зуб с левой стороны, а у него с правой – симметрично. Мы пришли в клинику. Я, как примерная подруга, осталась ждать у входа. От врача он вышел, придерживая возле губы платочек. Пока шли до дома, десна у него продолжала кровить. Я заметила: «Кость, чего-то у тебя сильно кровит». Он: «Да ладно, все нормально. Пройдет». Посидела у него ещё часа полтора, смотрю, он уже другой платок взял. Все равно кровит. Ну, ладно, говорю, я поехала. Приезжаю домой, звоню ему: ты как? Отвечает: до сих пор кровит. В итоге кровотечение длилось столько, что он начал терять сознание. Среди ночи я ему опять позвонила и почувствовала – у него уже язык заплетается. Но он попросил: пожалуйста, не вызывай «скорую».

Я ему сказала, что сейчас приеду, а «скорую» пообещала не вызывать. Но, разумеется, вызвала. И приехала фактически одновременно с ней. Его тут же госпитализировали. Я поехала с ним в больницу. Там его в реанимацию отправили. Когда он оклемался и выписался из больницы, то появился у меня на пороге с розой. Хотя у него был «пунктик» – он никогда не дарил цветов».

Однако и такая нежно-драматичная история не повлияла на «шуточный» статус брачного союза Кости и Дианы. К огорчению Галины Анисимовны, молодожены, как и было намечено, развелись.

«Это не так быстро получилось, – говорит Арбенина. – Оказалось, что замуж выйти гораздо проще. А тут нам пришлось некоторое время ждать, потом подбирать подходящую дату, поскольку наши графики не совпадали: я была то в Москве, то где-то ещё. А когда мы-таки пришли в ЗАГС, тети, которые там работали, не хотели расторгать наш брак. Говорили: у вас почерк похож, вы так друг другу подходите, вам не нужно разводиться. Пришлось сказать: давайте мы сами решим. В общем, развелись. Вышли оттуда, выпили кофе и пошли своими путями. У него сейчас хорошая семья, дети. Я, кстати, сразу после свадьбы отдала ему обручальное кольцо. Оно же – их семейное наследие».

Когда я процитировал Диане одно из интервью Арбенина, где он говорит, что давно с ней не общался и общих интересов у них уже нет, она отреагировала так: «Думаю, это наносное. Наверное, у него были ко мне какие-то не высказанные претензии, какая-то боль. А я бы с ним с удовольствием пообщалась. И с его женой Сашей. Никакого антагонизма не испытываю. Я бы и на концерт «Зимовья зверей» сходила…»

Глава 9

Алик, Гога и директор Лосева

Активность «Ночных Снайперов» во второй половине 1990-х набирала обороты, количество песен и выступлений росло, но все происходило, как любят теперь выражаться, рандомным образом, оставаясь, по сути, на местечковом уровне. Диана и Света получили институтские дипломы, однако «работать по специальности» явно не собирались. Надо было укреплять свой музыкальный базис и подтягивать новую аудиторию. Дуэт нуждался хотя бы в «понимающем тему» директоре. Книжных историй в духе: девочки пели в маленьком прокуренном клубе, где однажды их заметил глава крупного звукозаписывающего лейбла и вскоре они стали звездами, у «Снайперов» не приключилось. Никто из влиятельных фигур отечественного шоу-бизнеса внезапно ими не восхитился. Меценаты-подвижники на горизонте тоже не маячили. Да и среди рядовых музыкальных менеджеров не наблюдалось желающих поработать «на раскрутку «НС». Девушки фактически предложили себя сами – Светлане Лосевой, питерскому фотографу, экс-сотруднице читального зала ЛДМ (Ленинградский дворец молодежи), причастной в 80-х к организации концертов групп Ленинградского рок-клуба, экс-директору знаменитых команд «Н.О.М.», «Ноль» и вообще человеку, хорошо знакомому с отечественной рок-средой.

«В 98-м стало понятно, что нам нужен человек, который профессионально занимался бы организацией наших концертов, знакомил с музыкантами, промоутерами, издателями, – говорит Арбенина. – У Сургановой никаких связей в этой сфере не было. Она слушала Юрия Антонова и прекрасно себя чувствовала. Рок-клубовская история была для нее примерно тем же, чем для меня чукотская сопка, до которой идти и идти. Но вот однажды играли мы в какой-то очередной арт-галерее, и к нам подошла питерская художница Татьяна Азовцева, кстати, подрабатывавшая в легендарной котельной «Камчатка», и сказала: «У меня есть подруга, Света Лосева – директор «Ноля». Но Федя Чистяков сейчас почти завязал с концертами, и, может быть, Светлана заинтересуется «Снайперами». Давайте, я вас познакомлю». Мы согласились. Пришли к Лосевой, попели и поняли, что наш акустический дуэт ей не интересен совершенно. Она была приверженцем такого классического рок-клубовского звучания. И сразу порекомендовала: «Знаете, вам нужен электрический состав».