Следователь и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мальчик думал секунд десять.

— Хорошо. Я с вами, наставник Наджиб.

— Отлично, Асад, отлично! — Наставник облегченно выдохнул. — За мной! Блиц-потралы захвачены бунтовщиками, но дедушка Мерлин сделал нам небольшой подарочек. Идем быстрее, а то тут скоро будет целая куча этих идиотов…

Белые стены, белый потолок, белый пол. Белый свет, от которого не спрятаться даже плотно закрыв глаза ладонями. Белый диван, похожий на брусок мрамора, но, тем не менее, очень теплый и мягкий. Белый дым в воздухе.

Часть стены бесшумно скользнула в сторону и в комнату к Асаду вошли двое: Наджиб и бородатый мужчина, которого мальчик уже видел.

Мерлин.

Выглядели посетители странно: из одежды на них были только короткие штаны выше колен и безрукавки. К тому же тела мужчин были полностью затянуты в странный материал, похожий на гибкое прозрачное стекло. Даже головы посетителей укрывали колпаки из такого «стекла»; от колпаков тянулись гофрированные шланги заканчивающиеся в маленьких ранцах на спинах Наджиба и Первого Колдуна. Ранцы тихонько гудели и перемигивались разноцветными огоньками.

— Это он? — Голос Мерлина, хотя и искажался странным шлемом, был, тем не менее, вполне узнаваем: те же жесткие, непререкаемые нотки. — Да ему на вид лет пятнадцать. Вы что, завершили алхимический курс?

— Ну… да. — Наджиб казался смущенным. — Ускоренным… кхм… темпом.

— Идиоты, — констатировал Мерлин. — Пятилетку, мать вашу, в три года… Ладно, мальчишка жив, и на том спасибо. Подержим его в карантине недели две — просто на всякий случай. Эта ваша новая чума — очень странная штука. Совершенно новый вирус… да.

— А мои друзья? — не выдержал, наконец, Асад. — Что с ними? Наставник Наджиб обещал, что за ними пошлют какой-то отряд.

Мерлин широко уставился на мальчика. Казалось, колдун не может поверить, что некто вроде Асада вообще посмел открыть в его присутствии рот.

— Отряд уже прибыл на место, — сказал, наконец, колдун. — Всех, кого можно, мы оттуда вытащили. Твои друзья… им не так повезло, как тебе. Выжил только один — мальчик по имени Сирадж.

— Один… — Асад задохнулся.

— Остальные погибли. Покрошив при этом в капусту немало вашей стражи. И покрошили бы куда больше, если бы не Рахим. Он, судя по всему, работал на мятежников с самого начала. Кому-то головы оторвут во внутренней разведке. И я сейчас не фигурально.

«Остальные погибли…». Мальчик повертел эту мысль в голове так и сяк, а затем решительно отбросил в сторону. Потом, все потом. Сейчас нужно сосредоточится на другом.

— А Сирадж? Он здесь, в Белой Башне?

— Не совсем. — Мерлин грязно выругался (очевидно, он не знал, что языки северных королевств Асаду известны очень хорошо). — Он-то, как раз, собственно, и не сопротивлялся. Сразу заявил о намерении сотрудничать. Сейчас его отправили блицем в Аграбу. Это плохо, очень плохо, этим вопросом придется заниматься, причем в ближайшем будущем. А пока что ты отдохнешь и восстановишься после убойной терапии этих дилетантов, плюс мы убедимся, что у тебя нет этой новомодной чумы… И да, кстати, Наджиб больше не твое начальство. Теперь ты работаешь непосредственно на меня.

…Несмотря на опустошительное действие, которое оказала на него новость о том, что все воспитанники Гнезда Сойки погибли, Асад, против воли, улыбнулся. У Мерлина была забавная манера говорить; он издевался над словами как терьер над мозговой косточкой, иногда сплетая их в совершенно гротескные конструкции, но при этом сопровождал свою речь такой мимической пантомимой, что не понять его было сложно.

— Я понял, господин. — Асад коротко поклонился. — Разрешите задать всего один вопрос?

— Хоть десять. — Мерлин фыркнул.

— У вас здесь есть книги?

В темном кривом переулке было грязно, слякотно и удивительно тихо. Лишь только когда на площади вдалеке разгорались костры и в такт вспышкам света в дымную ночную темноту поднимался нестройный хор голосов, сюда долетали обрывки исступленных песнопений: «да отвратит… победа… последние стены падут…». По земле волочился черный флаг с белыми буквами — лозунг прославляющий Пророка.

Дома в переулке молчали, слепо щурясь темными провалами окон; где-то что-то горело — судя по запаху, мусорная куча, совсем рядом кто-то бил стекла. Столица спала и не спала, корчась в дурном забытьи, разбухая под проливным дождем.

Мужчина в черном халате свернул в переулок, обойдя тележку на которой громоздились завернутые в желтые тряпки трупы (запряженная в тележку грустная лошадь проводила его задумчивым взглядом) и устремился во тьму, аккуратно ступая по скользким камням мостовой, распугивая мокрых жирных крыс и переступая через валяющиеся на земле тела. Некоторые из тел шевелились, поднимали головы, буравили темноту пустым взглядом и снова падали ниц.

Здесь воняло опиумом-сырцом, брагой, испражнениями и потом. Меловые кресты на окнах говорили о том, что эпидемия бушевала здесь особенно яростно, а вот чистильщики старались не слишком: это был бедный квартал, и все что можно, из домов уже вынесли.

Откуда-то из темноты к мужчине метнулись бледные тени, послышалась возня, шуршание и шепот: «…да у него же повязка, идиот, это ж сотник, что с него взять — запалим всех, ну его к дьяволу, пусть идет, пусть..». Тени исчезли, оставив после себя сладкий запах гашиша, а затем переулок раздался, споткнулся о скользкую каменную лестницу и с размаху закончился тупиком, где мерцали зеленые фонари и приветливо светила маленьким смотровым окошком широкая дверь, обитая вороненым железом.

Охрана — дюжие мужики с дубинками — покосились на позднего гостя, увидели повязку сотника и ничего не сказали, но и дверь открывать не поспешили. Тогда мужчина в черном сделал странный жест: сжал руку в кулак и выставил вниз средний и указательный пальцы. Один из охранников кивнул, звякнул ключами, и («…проходите, проходите, аккуратнее, тут ступенька…») открыл двери, пропуская внутрь, в духоту и сладость, где было розово, тепло и пахло жженым сахаром.

Мужчина в черном скинул в плеч мокрый плащ, который тут же подхватила миниатюрная девушка — черноволосая, кареглазая и очень красивая, отстегнул ножны, бросив их в ящик за которым пристально наблюдал одноглазый старичок в невообразимых размеров тюрбане, бросил на стойку толстую золотую монету и вошел в главный зал сквозь тихо звякнувшую бисерную занавеску.

Здесь было темно; горели лишь маленькие красные лампы на полу у лежанок. На лежанках среди разноцветных шелковых подушек с кисточками сидели люди — в темноте были видны только силуэты и маленькие оранжевые огоньки в чашках тонких длинных трубок.