Ага, как же, не сделал. Да его лечение лишний раз подтвердило то, что он очень сильный колдун. И точно знает об этом.
Я бы, наверное, так и продолжала стоять, сжимая руку Лунова, если бы не очередное покашливание Марфы. Дернувшись, высвободила свою ладонь из его и отступила на пару шагов назад. Чем дольше мы общаемся, тем труднее мне с ним дружить. Потому что смущение вперемешку с ревностью не дает нормально не то, что мыслить, но и жить.
В приемной директора было тихо. Секретарь вновь сидела за столом и читала книгу, абсолютно не обращая внимания на новоприбывших.
— Мы к Михаилу Елизаровичу, — сказал Егор, подходя к столу.
— Фамилия, имя, — проворчала женщина, не отрывая взгляда от книги.
— Лунов, Златова и Резова, — ответил ей парень.
— Угу… проходите, вас ждут, — пробормотала секретарь и махнула рукой в сторону закрытой двери.
Постучав в деревянную преграду, товарищ первым вошел в кабинет. За ним, само собой, следовали мы с Марфой. Что-то за последние несколько недель я слишком часто для обычного ученика бываю в его кабинете. Если слухи об этом дойдут до отца, жди беды. Зная его, он точно лично прибудет в Гороховку, чтобы расспросить меня о столь странной закономерности. А врать папе не хотелось. Он же дочь как облупленную знает. Попытаюсь солгать, тут же побледнею и взгляд в пол опущу. Так всегда бывало, когда родитель, слушая мой сбивчивый рассказ, чувствовал, что я привираю.
— Присаживайтесь, молодые люди, — сказал директор, когда мы остановились возле его стола.
Неподалеку как раз стояло три стула. Будто специально для нас подготовили. Я опустилась на средний, рыжая устроилась по левую руку от меня, а Егорка занял оставшийся свободным стул справа.
— А теперь рассказывайте, — Михаил Елизарович облокотился о спинку своего стула и выжидательно посмотрел почему-то на меня. — Мне уже доложили о произошедшем. И предупредили, что в любой момент у стражи могут возникнуть вопросы. И я был бы вам очень признателен, если бы вы не стали ничего утаивать.
— Сначала, пожалуй, я начну рассказ, — подал голос Егор. — Ведь это на меня ни с того, ни сего решили напасть. Мы пошли в парк, что расположен неподалеку от дворца. Ушли достаточно далеко от входа. И судя по всему, тот, кто решил опробовать на мне боевое заклинание, выжидал. Он следил за нами. И когда представился удобный случай, решил атаковать, полностью уверенный в том, что артефакты, что установлены там, чтобы отслеживать правонарушителей, не распознают его. Так и получилось.
— У вас есть предположения, кто бы это мог быть? — директор нахмурился. Из-за этого на его лбу появились глубокие длинные складки.
— Нет, — Егорка покачал головой. — Ни малейшего предположения.
— А причина, по которой вы подверглись нападению?
— Тоже нет.
— А вы, барышни, что расскажете? — мужчина вновь посмотрел в мою сторону.
— Когда Егора атаковали, я поняла, что если не помочь ему, то темное заклинание погубит его. Поучилось поделиться с ним частью своих сил.
— И ему удалось ликвидировать заклинание? — брови Михаила Елизаровича поползли вверх.
— Да, — это произнесла уже Марфа.
— И вы тоже не видели напавшего на вас колдуна?
— Нет.
— Какие-нибудь детали? Что-нибудь подозрительное видели?
— Ничего, — я опустила глаза в пол. Как ни старалась вспомнить хоть что-то, что помогло бы вычислить этого человека, не получалось. — Мы не видели его. Но он определенно довольно сильный колдун.
— Этого мало. На материке этих ведьмаков довольно много, — директор нервно побарабанил кончиками пальцев правой руки по столешнице. — Ладно, ступайте. Если вы понадобитесь мне или стражникам, вас вызовут.
— До свидания, — я встала со своего места и направилась на выход. За мной последовали и остальные.
Секретарь все так же читала книгу. И судя по всему, была так увлечена чтением, что никак не отреагировала на мое прощание. В общем, на друзей она тоже не взглянула.
— Если бы я знала, что учеба в этой школе будет такой опасной, сто раз бы подумала, надо мне это или нет, — проворчала Марфа, когда мы уже шли в сторону столовой.
— Тоже уже немного жалею о том, что уговорила отца, отпустить меня на материк.
Егор же решил промолчать. Только посмотрел как-то странно. И взгляд снова потемнел.