Второй день в школе
Зайдя к себе, сразу же насторожилась, обнаружив посередине комнаты небольшую лужу. Не сложно было догадаться, от кого у меня здесь «натекло». Сосредоточившись на своей силе, недовольно поморщилась. Магия восстановилась не полностью. Да еще и к лекарям зайти надо. А то совсем забуду. Ссадины и царапины обработать… Просить же Егорку меня сопровождать не хотелось. Почему-то казалось, что он устал побольше моего. И это несмотря на то, что парень не покидал пределов школы.
Заскользив взглядом по помещению, заметила, что кровать стоит неровно, и матрас будто парит над полом. Значит, эта скользкая лягушка решила спрятаться именно там. Ну, да, в шкафу для нее слишком мало места. Живот бы выпирал. А так… Судя по всему, водяной думал, что я ничего не запримечу.
Не оборачиваясь к двери, нащупала ручку и, тихо приоткрыв ее, прошмыгнула в коридор. Из комнаты послышались ругательства.
Что делать? Бежать к директору? А если к тому моменту этот голубокожий успеет скрыться? А с другой стороны, вдруг после этого мне установят нормальную защиту на окно? Не через дверь же он проник в комнату. Его появление в школе точно не осталось бы незамеченным.
Пришлось снова идти к директору. Не сказала бы, что очень хотелось вновь там показываться, но деваться было некуда. Кто знает этого водяного? Решил вдруг, ни с того ни с сего, что должен на мне жениться. И ладно, если бы мое мнение спросил. Так нет же…
Войдя в приемную, остановилась возле стола секретаря. Женщина не обратила на мою персону никакого внимания. В руках она держала все ту же книгу, и взгляд ее быстро бежал по строчкам. Явно впитывала нужную информацию, насильно впихивая ее в мозг. Потом вообще схватила лежащий поблизости карандаш и стала что-то выписывать. Лист бумаги находился тут же, под рукой. Я подалась вперед, пытаясь прочитать, что же такое важное она заприметила в своем романе. С трудом, но мне все же удалось разобрать ее почерк. Карандаш карябал бумагу, и на ней появлялись корявые мелкие буквы:
«Путь к сердцу богатыря лежит не только через желудок, но и через постель. Глупа та, что предполагает, что достаточно приготовить сытный ужин и мужчина на веки станет ее. Надень красивую ночную рубашку, проведи сто раз по волосам деревянным гребнем и намажь щеки и губы соком свеклы. Сарафан выбери самый нарядный. Лучше всего красный. И чтобы тело девичье облегал, а не мешком каким висел. И когда витязь обратит на тебя свой взор, выпяти грудь вперед и предложи ему кушанье, только что приготовленное…»
Нет, ну что за ерунда? Разве мужчина должен сначала обращать внимание на то, какого цвета у девушки сарафан? А уже потом лезть ей в душу… Глупость какая. Неужели у этой Забавы Златовласой муж именно такой? Смотрит только на оболочку, а о внутреннем мире своей супруги и не знает ничего.
— Кхем… — я все же решила, что хватит просто стоять и ждать, когда же секретарь перестанет заниматься подобной ерундой. — Я жутко извиняюсь, но мне бы переговорить с Михаилом Елизаровичем.
— Не принимает он никого, — проворчала женщина, явно недовольная тем, что ее прервали.
— Понимаете, в чем дело, — старалась говорить спокойно. Пока я тут топчусь, этот скользкий голубокожий уже мог успеть скрыться. — В моей комнате был обнаружен водяной. И я бы хотела узнать, кто должен заниматься отловом волшебных существ на территории школы.
— Водяной? — секретарь иронично изогнула одну бровь. Не поверила, значит.
— Да, водяной, — я кивнула. — И поэтому…
— Девушка, — меня перебили, — хватит сочинять небылицы. Зачем вам директор? Решайте все вопросы через коменданта.
Я поморщилась. Вот что-что, а раньше времени приходить к этому скользкому типу не хотелось абсолютно.
— Мне необходимо поговорить именно с директором. Надо решить вопрос с защитой школы.
— А вы, я посмотрю, невоспитанны, — секретарь закрыла книгу и положила ее на исписанный лист бумаги. Не хочет, чтобы кто-то увидел, что она там выписывает?
— Дело не в моей воспитанности, а в безопасности учеников.
— Девушка, ступайте на занятия.
Я стала постепенно закипать. Почему эта барышня ведет себя подобным образом? Будто не боится гнева директора. Сидит здесь и занимается всякой ерундой. Лучше бы есть меньше стала. Тогда бы ее шансы заполучить какого-нибудь богатыря увеличились хотя бы на полпроцента.
— Что происходит, Мария? — из кабинета директора вышел Михаил Елизарович. — Что за шум? Я не могу работать в таких условиях!
— Михаил Елизарович! — секретарь соскочила со своего места, будто ее кто-то укусил за одно очень пикантное место. — Эта девушка вломилась сюда и требует, чтобы я пропустила ее к вам! Говорит какие-то небылицы про водяного.
— Водяного? — мужчина тут же напрягся. — Голубого такого?
— Понятия не имею, — барышня развела руками. — По мне хоть красный, хоть зеленый. Откуда в комнате ученицы мог взяться водяной?
— Вот и я о том же, — проворчала я, хмуро взирая на секретаря. — Как эта скользкая лягушка смогла проникнуть ко мне в комнату, если на окнах должны были стоять охранные чары?
— Оставайтесь здесь, — сказал глава школы, обращаясь ко мне. — Я во всем разберусь. Назовите только номер своей комнаты.
Вскоре я осталась с неприветливой секретаршей один на один. А Михаил Елизарович, вместе с Елисеем Васильевичем, мчались в мои «шикарные апартаменты», чтобы проверить правдивость сказанных мной слов.
Я вообще когда-нибудь дойду до лекарского крыла? Или так и буду с саднящими ладонями и коленками ходить?
Решила пока посидеть на небольшом диванчике у стены. Подперев подбородок кулаком, устроила локоть на подлокотнике и стала внимательно, досконально изучать обстановку вокруг себя. Стол, за которым сидела секретарь, как, собственно, и все здесь, был сделан из светлого прочного дерева. На ножках была незамысловатая резьба. Такая же шла и по краю столешницы. Ковер на полу пестрел цветочками бежевого цвета. Окно за спиной женщины высокое, почти до самого потолка. Подоконник, опять же, резной. Наличники…