– Факел даже лучше, – ответила Леза. – Более гармонировал бы с обстановкой. Мы что – скрываемся в подземелье?
– В общем, да. Скоро свернем в самый настоящий подземный ход.
Ему вдруг стало казаться, что они не от реальной опасности спасаются, а просто играют в детскую игру, веря и одновременно не веря в реальность окружающего их мира.
– А мы не заблудимся в такой черноте?
– Постараемся не заблудиться.
У него была хорошая память и способность ориентироваться даже в полной темноте: он это знал и на эти свои достоинства надеялся. И оказался прав: темные переходы все–таки вывели их в тот угол обширных подвалов, залегавших в три этажа под Жилищем Власти – да только ли под ним? – где находилась наразличимая для незнающего дверца подземного хода.
– Хотите передохнуть, Леза? Вы устали?
– Я и на самом деле давно не двигалась… Но не будем медлить. Нам еще далеко идти?
– Так, как двигаемся мы, – полчаса; может быть, чуть больше. Смотрите: здесь хоть можно присесть, – он кивнул в сторону слабо различимых ящиков, сваленных в одном из углов. – Там, под землей, присесть будет не на что.
– Все равно, идемте. Здесь… здесь мне страшно.
– Повинуюсь, – сказал он и отворил массивную, лениво повернувшуюся на петлях дверцу. Из открывшегося хода дохнуло промозглой сыростью. Леза невольно вздрогнула.
– Вы слишком легко одеты.
– Меня приглашали на чашку кофе, – она принудила себя усмехнуться. – Не в тюрьму… и не в подземный ход.
– Позвольте предложить вам мой мундир.
Он и в самом деле был в мундире – рассчитывал, что в нем произведет большее впечатление на охрану Жилища Власти – не понимал, что они понавидались всяких мундиров, не только какой–то Исторической службы. Правда, после ночи в архиве мундир выглядел не по–парадному.
– Благодарю вас, пока не надо. Потом, может быть…
Однако сказано это было не очень уверенно, и Хен Гот снял свою униформу и накинул ей на плечи.
– О, – сказала Леза, – какая тяжесть!
– Служба вообще вещь нелегкая. Ну, идемте?
– Ведите, генерал!
– Вы напрасно шутите. – Историк, казалось, всерьез обиделся. – Мой ранг как раз соответствует генеральскому. И не самому низшему притом!
– Если вы будете меня пугать, – сказала Леза, – у меня отнимутся ноги и вам придется нести меня на руках.
– Может быть, попробуем?
– Нет, – сказала Леза. – Пока я еще способна двигаться самостоятельно.
Историк тщательно затворил за ними дверь. И сразу их обняла полная тишина. В подвалах ее не было: огромное здание наверху действовало как резонатор, и негромкий, но непрерывный гул все время доносился и до самых укромных закоулков. Сейчас звуки как отрезало, и от этого Лезе стало почему–то страшно. Она старалась идти, производя как можно меньше шума, и заметила, что Хен Гот ступает беззвучно, как бы непрерывно подкрадываясь к кому–то.
– Вы чего–то опасаетесь? – спросила она едва слышным шепотом, нашарив его руку.
– Ничего такого, – ответил он так же. – Но здесь звуки разносятся далеко и не одни мы знаем об этом ходе. Так что давайте не будем разговаривать без крайней нужды. Полчаса можно потерпеть.
Леза восприняла это как упрек болтливости, обиделась и даже не ответила.
Они прошли еще сотню метров. Внезапно Хен Гот остановился.
– Что случилось? Вы сломаете мне руку…