– Можно только выключить Комбинатор! Но пока я, как ты сказал, непрерывно шлю ему команду продолжать работать.
– Так и действуй!
Хаос нарастал. Юниор стоял, одной рукой прижимая к себе Зою, другой держась за амортизатор. И вдруг мощная лапа, крепко державшаяся за грунт, дрогнула. Юниор явственно ощутил это движение.
– Что там, Умник?
– Напор на купол превысил допустимое. Корабль теряет остойчивость.
– Прибавь мощности.
– Резервов больше нет.
– Что же делать? Думай!
– Нужно стартовать.
Юниор невольно взглянул вверх. Сейчас, когда светило погасло и вершина была ниже прежнего, можно было лучше видеть происходящее снаружи. Верхняя часть купола колебалась, дикие порывы ветра стремились снести ее, прижать к земле, песок обрушивался десятками тонн. Колеблясь, купол невольно давил на корабль. И гигантский корпус начинал медленно, пока еще едва заметно, раскачиваться. Не было сил, которые могли бы удержать его. А еще выше, подойдя совсем вплотную, нависала, кажется, даже изгибаясь сверху, как океанская волна, как бы грозя обрушиться, неимоверных размеров черная тень, или гряда, или провал в мироздании – как концентрация всего ужаса, какой только мог быть в мире…
И на этом черном горели звезды.
Страшный порыв. Амортизатор дрогнул куда ощутимее. Зоя, не отрываясь от Юниора, дышала неровно, толчками, хрипло. Надо было что–то сделать. Нельзя было стоять так и ожидать конца. И Юниор решился. Он знал, что это – безумие. Что надеяться не на что. Что это – гибель корабля и его самого. Но сейчас такой исход не казался ему страшным. Вместе… – и где–то все же, наперекор всякой логике, билось, трепетало маленькое: а вдруг? Бывают же чудеса!! А вдруг?..
– Зоя! – крикнул он в самое ее ухо. – В корабль! Бегом!
Не поднимая глаз, Зоя покачала головой. Он решил, что она не поняла.
– Будь что будет, Зоя! Но здесь все равно – гибель! А там, может быть, хватит того, что я успел…
Он услышал, как Зоя пробормотала:
– Нет… А если нет? Все погибнет, и ты… Я не хочу.
Он рывком поднял ее на руки – Зоя с неожиданной силой вырвалась, мертвой хваткой вцепилась в штангу амортизатора:
– Юниор, милый, спеши!.. Ты – человек, не забудь! А меня… Ты ведь говорил, что меня можно повторить еще раз!
Юниор на миг оцепенел. Этого мгновения достаточно было, чтобы Зоя рванулась и исчезла, выскользнув из прожекторного луча в темноту. Не раздумывая, Юниор бросился за нею. Едва слышный в грохоте голос Умника из внешних динамиков кричал:
– Корабль… остойчивость… амплитуда…
– Умник! – крикнул он – уже в параполе, иначе тому не услышать бы. – Уменьши высоту купола на двести метров!
Он знал, что тогда не сможет больше попасть в корабль. Но он и не хотел больше. Он должен был найти Зою, на остальное наплевать! Юниор пробивался сквозь толпу пляшущих кустов, хлеставших, царапавших его ветками. Спятившее дерево кинулось на него – Юниор шарахнулся в сторону. Он не знал, куда бежать: под куполом оставалось все еще достаточно места, чтобы спрятаться. Юниор несколько раз останавливался и звал. Но вряд ли кто–нибудь мог бы услышать его и в двадцати шагах – рев ветра, удары песка, треск деревьев – все это плотно забивало уши.
– Умник! – крикнул он прежним способом. – Поверни проже…
Он не договорил. Перед глазами ярко вспыхнуло. Рвануло. Толкнуло в грудь. Оглушило. Он упал. Ударился затылком. Потерял сознание.
Юниор медленно открыл глаза. В голове стояла боль. Превозмогая ее, он приподнялся.
В отдалении ревел ветер. Светили корабельные прожекторы. Корабль по–прежнему стоял. Юниор автоматически отметил это. Корабль стоял на черном песке. Не было ничего: ни травы, ни кустов, ни деревьев. Был черный песок и несколько тяжелых механизмов, от которых местами отражались лучи. Юниор закрыл глаза и снова открыл. Ничто не изменилось. Песок. Все. Конец.
– Умник! – хотел он сказать, но слово не проговорилось, а как–то прошипелось, провизжалось. Он откашлялся. – Умник! – На этот раз получилось лучше. – Что случилось? Комбинатор выключился?
– Комбинатор сгорел, – ответил Умник безмятежно; для него–то в этом не было никакой трагедии. – Главная схема.
– Так… – сказал Юниор. – Понятно… – Он встал на четвереньки, потом на ноги, пошатнулся, в голове отчаянно стучало. Все же он устоял, напрягся, сделал шаг, снова качнулся, снова постоял, переводя дыхание. Значит, меня в тот самый момент… – понял он. – Комбинатор сгорел. Если бы он свертывал мир, то постепенно уменьшал бы мощность, и все понемногу таяло бы. А он сгорел и отключился сразу. И все взорвалось. Все…