– Невозможно. Вы представляете, сколько времени я был в полете?
– Я тоже летела с вами. Наверное, меня как–то усыпили, и я проспала все время.
– Даже если не прибегать к анабиозу, это было бы связано с великими сложностями, в этом–то я разбираюсь. Да, конечно, вы тоже летели сюда на борту того же корабля. Но не в таком виде. В виде программы, Зоя. Очень сложной, но всего лишь программы для Комбинатора. По сути, это – матрица на атомном уровне, ее развертка…
– Не хочу слышать ничего подобного. Вы путаете, Юниор. Или обманываете. В любом случае я не могу вам поверить. И не хочу.
Да, поежился Юниор, нелегкая работа: убеждать в чем–то подобном женщину. Копию женщины, – тут же поправился он, – но это ничуть не лучше. Так или иначе, уже можно засвидетельствовать, что копия точна и обладает всеми, насколько я могу судить, качествами оригинала. Но, собственно… в каком–то сиюминутном смысле она права: а какая разница, кто она? Пока она существует, с этим нет проблем, а когда перестанет существовать – проблем и вовсе не окажется. Черт, как просто: когда перестанет существовать!
– Почему вы молчите, Юниор? Говорите, а то у вас сейчас такое лицо, что мне делается страшно.
– Ну что вы, Зоя, – сказал он, проведя рукой по лбу. – Бояться тут как раз нечего. Мы с вами оказались в маленьком, удобном, очень ладно устроенном мире. Нам здесь никто и ничто не грозит… кроме нашей собственной неосторожности. Я объясню вам сейчас несколько правил, какие вам придется соблюдать, хотите вы того или нет… О чем вы задумались?
– О Георге. Что могло побудить его так поступить со мной?
– Опять вы об этом. Повторяю: по отношению к своей жене он не совершил ничего плохого. Лишь снял с нее матрицу; как это происходило – осталось в вашей памяти.
– Ага, видите: в моей!
– Нет смысла говорить об этом. Представьте себе, что в тот миг Зоя раздвоилась, возникли две одинаковые Зои, но право считаться настоящей осталось у той, другой – предположим, так постановил Верховный суд. А вас судьба занесла сюда. Устраивает вас такой вариант?
– Не знаю. Подумаю. Боюсь, я слишком утомляла его. Наверное, многое могло быть иначе. Но я не ожидала…
– Зоя! Будет лучше, если об этом вы станете размышлять потом. А сейчас наберитесь терпения и выслушайте то, что я скажу. Те самые правила. Впрочем, может быть, я неудачно выразился: даже не правила, а просто… вынужденные, так сказать, условия нашего существования. Первое: вы не станете пытаться угощать меня чем бы то ни было, кроме чистой воды из пруда. Я не могу есть вашей пищи. Для вас здесь доступно все. Для меня – нет. Во всяком случае во всем, что касается еды.
– Бедняга! Вы умрете с голоду, а я буду объедаться на ваших глазах.
– У меня на борту достаточно припасов.
– Тогда может получиться как раз наоборот. Потому что у меня – только то, что в холодильнике. Или здесь есть магазины? Не уверена, однако, что у меня деньги с собой.
– Думаю, голодной вы здесь не останетесь. В конце концов, мои–то припасы пригодны для вас так же, как для меня.
– Выгодно быть моделью, не правда ли?
– Возможно. Это правило вам понятно, Зоя?
– Оно не особенно сложно.
– Будете его выполнять?
– Мне вовсе не улыбается остаться здесь одной. С вами можно хоть поговорить…
Нельзя сказать, чтобы в сказанном заключалось что–то оскорбительное, и все же Юниору последние слова Зои не очень понравились. Почудился какой–то оттенок пренебрежения. Что она: сравнивает его с Георгом, что ли? Георг – мощнейший ум, но во всем прочем Юниор, пожалуй, более годился для того, чтобы представлять род человеческий перед всяческими Курьерами.
Он, однако, постарался не показать обиды.
– И второе. Вы можете идти куда угодно и делать что угодно. Но корабль для вас – табу. Подходить к нему можно, но заходить в люк – ни в коем случае!
– У вас там страшные тайны? Может быть, вы – Синяя Борода? И в корабле – тела погубленных вами женщин?
– Я прошу, отнеситесь к моим словам серьезно. Нельзя. Там вы сразу выйдете из–под контроля поля, и… будет плохо – вам, мне, всему этому миру.
– Это слишком неопределенно. Что же случится со мной?
Юниор вздохнул. Чтобы разговаривать с женщинами, нужно иметь куда больше терпения, чем для исследования планет.
– Вы мгновенно погибнете.