– С удовольствием, капитан.
– О результатах можешь не докладывать. Либо мы их почувствуем, либо нет, слова все равно будут ни к чему. Удачи, Уве!
– Аллес гуте!
Когда Уве–Йорген Риттер фон Экк снова чувствовал себя летчиком–истребителем, он невольно переходил на родной язык.
– Ну, – сказал он, поглядев на Георгия, а затем и на Гибкую Руку, – разомнемся немного, тряхнем стариной?
– Мы готовы, Рыцарь.
– Георгий, рассчитай орбиту… Зависнуть над Сомонтом, а оттуда увидим, кто это их осмеливается беспокоить. И сами их побеспокоим…
– Сейчас.
– Погодите–ка, ребята, – неожиданно услышали сзади все трое и не сразу сообразили, что сказано это было не вслух, не громко. Индеец понял это первым. Резко обернулся.
– О! – только и проговорил он. – Гость!
Теперь посмотрели и остальные двое.
– Пахарь!
– Он самый, бродяги беспутные.
– Ну, пути мы сами прокладываем… Значит, и ты не усидел там, в тихом местечке?
– Не я. Мастер попросил.
– Ну, значит, дело серьезное…
– Да уж полагаю. Вы что – втроем только?
– Тебе мало?
– Питек мне нужен.
– Он там. Внизу. А мы не заменим?
– Так вы, я смотрю, при деле? А у меня на него был умысел.
– Что делать надо?
– Разорить немного Заставу. Бывал там?
– Капитан был. А мы только слышали. Но и Питек там не был.
– Он мне подходит. Он… такой. Там ломать надо. Он это любит.
– Ну, это мы тоже умеем.
– Да ладно. Мне не объяснить. Я и слов таких не знаю. Но так чувствую.
– Ну, ничего не поделаешь. Что, подвезти тебя до Питека?
– Я быстрее вашего доберусь. Где он там?
– Как бы тебе объяснить…