Одри выглянула в дверной проем. Пожилой мужчина с вьющимися рыжевато-каштановыми волосами стоял у кухонной плиты, помешивая тесто в стеклянной миске, его слегка сутулая спина была повернута к ней.
Она бы узнала эту позу где угодно.
Одри подняла арбалет и шагнула в гостиную.
Мужчина потянулся к мешку с мукой, стоявшему на стойке. Одри нажала на спусковой крючок. Струна оборвалась с удовлетворительным звоном. Болт пробил мешок в нескольких дюймах от пальцев мужчины.
Мужчина обернулся и улыбнулся ей, сверкнув своими голубыми глазами. Она знала эту улыбку. С этой улыбкой он легко обманывал.
— Привет, карапуз.
Одри опустила арбалет.
— Привет, пап.
— Хороший выстрел. — Симус Каллахан наклонился, глядя на древко, торчащее из мешка с мукой. — Я бы сказал, что ты его убила. В яблочко.
Одри положила арбалет и скрестила руки на груди. Внутри нее тоненький раздраженный голосок визжал: убирайся, убирайся, убирайся… Он был в ее доме, и ей пришлось сжать пальцы на руках, чтобы не наброситься на него и не вытолкнуть вон.
Но она была дочерью Симуса, и двадцать три года, проведенные в мошеннической среде, сделали ее голос спокойным и легким.
— Как ты меня нашел?
— У меня есть свои способы. — Симус открыл мешочек и высыпал немного муки в готовящееся тесто. — Я готовлю свои фирменные блинчики. Ты ведь помнишь их, не так ли?
— Конечно, папа. Я помню. — Он был у нее на кухне, трогал ее вещи. Она все это продезинфицирует, когда он уйдет.
Линг выскользнула из задней двери, поспешно обошла ноги и оскалилась на Симуса.
— Я не очень-то нравлюсь твоей маленькой твари, — сказал он, выливая тесто на шипящую сковороду.
— У нее хорошие инстинкты.
Симус посмотрел на нее своими голубыми глазами, похожими на два льняных лепестка под густыми рыжими бровями.
— В этом нет необходимости.
К черту все это.
— Чего ты хочешь?
Симус развел руками, держа в правой лопатку.
— Моя дочь исчезает на четыре года, не говорит мне, куда отправилась, не звонит, не пишет. Я, что, не имею права беспокоиться? Все, что у нас было осталось — это маленькая записка.
Ага, конечно.
— В записке говорилось: «Не ищите меня». Это был ключ к разгадке.
— Твоя мама волнуется, малышка. Мы все волновались.
Выметайся, выметайся. выметайся.
— Чего ты хочешь?
Симус тяжело вздохнул.
— Разве мы не можем поесть, как нормальная семья?