– Недостаточно объема. В целом мире не хватает объема. Кабы не так – к чему творить новые миры, вроде этого?
Мимо него проплыл скат, размахивая хлыстоподобным хвостом, а за скатом потянулась колышущаяся масса медуз всевозможных цветов и размеров. Гейб инстинктивно пригнулся, когда одна из них задела его плечо своим длинным щупальцем. Колючки на конце высекли сноп искр. Еще одно изобретение Консуэлы.
– А ты собираешься выложить это в сеть? – спросил он.
– Все и так в сети, кто постарается, может отыскать.
– Как ты живешь? То есть, что ты делаешь за деньги?
– Сплю с благотворителями.
– То есть?
Она от всей души расхохоталась, грудным смехом оперной дивы.
– Послушай, все не так плохо. Ведь все мы любим искусство. – Она снова рассмеялась. – Помнишь, как мы делили мастерскую там, внизу? Конечно, помнишь, раз пришел сюда. Хотя тогда ты очень редко здесь задерживался.
– Расходы, – сказал он. – Никак не мог заработать достаточно, чтобы оплатить хотя бы половину мастерской, где я бы просто сидел, уставившись в пространство. – Он снова огляделся и покачал головой. – Кэтрин была права.
– Она от тебя еще не ушла?
Гейб ошарашено поглядел на осьминога и кивнул.
– Как раз сегодня.
– Надумаешь в следующий раз спать с кем-нибудь, выбери мецената.
Он резко втянул воздух, а потом медленно выдохнул.
– Это был чувствительный укол, Кон.
– Так и задумывалось. Послушай, те меценаты, с которыми я сплю, никогда меня не видят. То есть настоящую меня. Они даже не знают, как я по-настоящему выгляжу, да им, собственно, все равно. Приходя сюда, они ступают в тот мир, который хотят увидеть, а уж дальше – моя забота. Видеошлема было бы недостаточно. Хотя все мои благотворители пользуются виртукостюмами. Вот за счет этого я и существую. – Осьминог подмигнул. – Вовсе не так уж плохо. Они ведь просто люди. Обычные люди. А ты сейчас задерживаешь одного из них.
– Извини, – сказал он, отступая от скалы. – Я сейчас уйду.
– Не извиняйся. Лучше приходи еще.
Теперь он рассмеялся.
– Не думаю, что ты теперь нуждаешься в товарище по искусству для выплаты аренды, Кон.
– Но, может быть, тебе просто захочется поднять себе настроение.
Голос теперь доносился из розы. Гейб повернул цветок, чтобы заглянуть в его чашечку. Оттуда на него глянуло спокойное и мудрое лицо Консуэлы.
– Я не могу выступить благотворителем, – неловко ответил он. Прежде он не замечал у Консуэлы ни малейшего к себе интереса. От ее слов ему стало немного не по себе, но они возбудили его любопытство.
– Ты мог бы выступить объектом благотворительности. Или как это там называется.
Гейб выронил розу и направился к двери.
– Я не могу, Консуэла. Просто. – Он пожал плечами, – это не для меня.
– Стой.
Гейб замер, держась за ручку двери.
– Не хочешь приходить сюда, иди хоть куда-нибудь. Понимаешь? Двигайся куда-нибудь.