Напор воды усилился, превратившись в настоящий гейзер.
– Он же крутит не в ту сторону, правда? – спросила Лили, ни к кому конкретно не обращаясь.
«Черт побери! Конечно!» Он же ни черта не знает о ремонте водопроводов.
Саймон снова поместил ключ на гайку стыка и повернул его в другую сторону. Гейзер уменьшился до тонкой струйки. Вложив в движение всю силу, Саймон еще раз решительно повернул ключ. Вода течь перестала.
– Отлично, мистер Редклифф! – воскликнула Лили. – Эм никогда не удается полностью остановить протечку. Она обычно просто наматывает на трубу тряпки и ставит под нее ведро, чтобы вода стекала туда.
Саймон широко улыбнулся, чувствуя, как в груди набухает странное ощущение удовлетворения.
Эмма подошла к нему и начала аккуратно промокать его мокрое лицо фланелевой тряпкой. В отличие от многих других женщин, она смотрела ему в глаза, взгляд ее не скользил то и дело к шраму.
– Спасибо вам, мистер Редклифф. Это очень любезно с вашей стороны.
Он посмотрел прямо в ее синие глаза. Действительно завораживающий оттенок, как у яркого сапфира.
Миссис Флинн кашлянула и забрала у него гаечный ключ.
– Если вы снимете мокрый жилет, мистер Редклифф, я повешу его у камина.
– Вам в самом деле нужно снять всю одежду, – сказала Эмма.
– Правда? Всю? – в его голосе прозвучал смех.
Лили хихикнула.
Щеки Эммы покраснели, словно она внезапно поняла, что сказала.
– Я имею в виду, вам нужно вернуться домой и переодеться в сухое, чтобы не простудиться.
Саймон подумал, что следовало бы, но ему не хотелось идти домой. Этот дом казался ему куда теплее, чем собственный. И хотя фортепиано требовалось настроить, он надеялся снова на нем поиграть.
Саймон выкинул эти мысли из головы. Вот опять он забыл о своей цели – выяснить, Эмма ли его ограбила.
– Да, мне нужно идти. Спасибо за чудесный обед.
– Я провожу вас до двери. – Эмма показала на лестницу.
В коридоре она протянула ему перчатки и шляпу.
– Спасибо вам, мистер Редклифф, за помощь с этими двумя пьяницами.
– Пожалуйста, зовите меня Саймон, – сказал он.
– Саймон, – повторила она, и щеки ее приобрели прелестный розовый оттенок. – А вы можете называть меня Эмма.
Никто из них не шелохнулся. Испытывает ли она такую же тягу к нему, как он к ней с того времени, как они стояли в том темном переулке? То же странное ощущение, которое он испытал, когда украдкой поцеловал ее в темноте. «Моя грабительница. Проклятье, почему я постоянно отклоняюсь от цели?»
– Вы придете на следующий сеанс завтра в два часа? – спросила Эмма.
– Да, непременно.
Словно не в силах удержаться, он шагнул ближе, ногой задев ее юбку. Его окутал соблазнительный аромат роз и мыла. Он заправил ей за ухо выбившуюся прядку волос, провел подушечками пальцев по шее до того места, где билась жилка. Ровное биение пульса ускорилось, по ее горлу прокатился небольшой комок, и Эмма опустила голову.
– Кхм.
Оба резко выпрямились и обернулись к Лили, стоявшей на ведущих в подвал ступенях, скрестив на груди руки.