Что успела услышать сестренка? Судя по блестевшим от слез глазам, слишком многое.
– Лили, ты не должна подслушивать! И тут совершенно не о чем волноваться. Со мной все будет хорошо, – сказала Эмма с фальшивой бравадой.
Лили вцепилась в свою юбку.
– Зачем ты отослала Майкла? Почему не велела ему пойти с тобой?
Потому что Эмма пообещала заботиться о сестре с братом и не нарушит эту клятву. Остается надеяться, что ее план сработает. Эмма подошла к сестренке и обняла ее.
– Все будет хорошо.
К счастью, голос прозвучал ровно, несмотря на то, что сердце билось беспорядочно.
Всхлипнув, Лили уткнулась залитым слезами лицом в лиф платья Эммы.
– Почему ты не попросишь мистера Редклиффа… лорда Адлера пойти с тобой? Спорю, он никого не боится. Уж он-то справится с этим подлым человеком, мистером Вулфом. Я знаю, что справится.
Мысль о том, чтобы снова увидеть Саймона… попросить его сопровождать ее… казалась слишком привлекательной, но она не хочет и не может быть ему обязанной.
– Я не могу этого сделать, Лили. Ну все, я скоро вернусь.
«Если бог даст».
Глава 27
Ну точно, в голове Саймона поселился какой-то слабоумный дятел и долбит ему мозг. Это казалось единственным объяснением непрекращающейся барабанной дроби внутри черепа. Саймон открыл глаза и обнаружил, что вокруг все вверх ногами. Потребовалось несколько мучительных минут, чтобы сообразить – он лежит навзничь на своей кровати в резиденции на Керзон-стрит. Ноги у него на подушке, а голова свисает с матраса.
Что все это значит? Морщась, Саймон сел. Болезненный стук в голове стал реже, но до конца не прекратился. Он сглотнул, пытаясь избавиться от горького привкуса во рту.
«Да будь оно все проклято». Он вчера что, напился вдрызг? Саймон смутно припомнил, что Хантингтон и Карутерз помогли ему зайти в дом после того, как он набрался в клубе.
Застонав, он прижал ладонь к пульсирующей болью голове и подскочил, заметив, что Бейнс и Харрис оба стоят в комнате и, хмурясь, смотрят на него.
Саймон вздохнул.
– Я знаю, что выгляжу чертовски паршиво. Совсем необязательно читать мне нотации.
Не сказав ни слова, оба вышли из спальни, напомнив ему, что ни Бейнс, ни Харрис практически не разговаривают с ним с того времени, как неделю назад все они вернулись из Блумсбери.
Они считают его коварным подлецом. Следовало бы рассказать им всю правду про Эмму – про то, что она воровка и обманщица, куда более двуличная, чем он сам. Он уже почти решил заявиться к Эмме и потребовать, чтобы она открыла ему имя того негодяя, что его ударил.
«Да. Клянусь богом, я сделаю это сразу же, как только голова перестанет болеть».
Его взгляд упал на нарисованную Эммой картину – семья гуляет по парку. Харрис велел лакею повесить ее в спальне Саймона. Тот факт, что Саймон забрал ее из Блумсбери вместо того, чтобы оставить там или подарить Уэстфилду, сбивал его с толку больше всего.
Саймон прошел в ванную. Большая медная ванна была наполнена чистой, сверкающей водой. Бейнс может с ним не разговаривать, но своими обязанностями он никогда пренебрегать не будет. Саймон почистил зубы, чтобы избавиться от мерзкого вкуса во рту, разделся и опустился в теплую воду. Вымыв голову, он склонился на край ванны и закрыл глаза.
В голове мелькали воспоминания о том, как они с Эммой занимались любовью.
«Да провались оно все!» Даже ночь безудержного пьянства не помешала ему думать о ней. Сердито бурча, он выбрался из ванны и обмотал полотенце вокруг бедер.
В гардеробной уже лежала отутюженная одежда. Саймон медленно оделся, вышел в спальню, поставил ботинки рядом с кроватью. Снова взглянул на картину Эммы. Ничего удивительного, что он не может забыть об этой женщине, если чертова картина висит прямо у него перед глазами.
Завтра же он велит отослать ее к Уэстфилдам.
Или на следующей неделе. Или в следующем месяце.
Должно быть, он сходит с ума, потому что скучает не только по Эмме – он скучает и по ее чертенку-сестре. Саймон мог бы поклясться, что слышит голос Лили. Очевидно, выпитое все еще на него действует.