Хозяин поднес к глазу ювелирную лупу, висевшую у него на шее на золотой цепочке, и всмотрелся в метку мастера на дне подноса. Затем рассмотрел подсвечники.
– Дам вам за все двенадцать фунтов. А мои расценки вам известны. Плюс полпенни за квитанцию.
«Двенадцать фунтов?» Глаза обожгло слезами. Жалкая мелочь по сравнению с тем, что ей нужно. Она открыла ридикюль, вытащила узелок, развязала голубую ленту и выложила на стол мамину камею, рубиновое ожерелье и обручальное кольцо. В драгоценностях отразился свет от газовой лампы.
Уголки губ ломбардщика приподнялись в улыбке. Он поднес к окну ожерелье. На камни упали солнечные лучи, и по всей комнате заплясали блики приглушенного красного света. Мистер Морган издал такой звук, как если бы он был заинтригован. Значит ли это, что камни настоящие? Или фальшивые? Эмма не хотела спрашивать… не хотела, чтобы он догадался о ее наивности в отношении драгоценных камней.
Он вытащил из лацкана шерстяного пиджака маленькую булавку, провел ею по самому большому из трех красных камней. Не сказав ни слова, положил ожерелье обратно на стол, взял обручальное кольцо и камею. Поднес кольцо к свету.
– Даю тридцать пять фунтов за все.
Ее охватило разочарование.
– Неужели нельзя дать больше? Пожалуй, мне следует пойти к ювелиру.
Этого ей совсем не хотелось делать, ведь там она не сможет позже выкупить свои вещи, если ей вдруг повезет и деньги она заработает.
– Тридцать семь фунтов, и ни пенни больше.
Сердце ее упало. Даже с двенадцатью фунтами миссис Флинн и тем, что у нее есть в банке, этого не хватит. Пальцы сжали кольцо Саймона. Она положила его на стол.
Он выгнул бровь, взял монокль и стал кольцо рассматривать. Затем, прищурившись, посмотрел на Эмму.
– Откуда оно у вас?
– Гм… отец много лет назад выиграл его в каком-то игорном доме.
Ломбардщик кивнул и надел кольцо себе на мизинец.
– Ну хорошо, семьдесят пять фунтов за все.
Эмма почувствовала, что сейчас расплачется. Недостаточно. Борясь со слезами, она протянула руку за кольцом Саймона и собрала остальные вещицы.
– Доброго вам дня, сэр. – Надев шляпку, Эмма вышла из комнаты.
– Семьдесят девять! – крикнул ей вслед мистер Морган.
Все равно недостаточно. Ей нужен другой план, и Эмма точно знала, что должна сделать – пойти к тому негодяю, Дьяволу с Данбери-стрит, и договариваться с ним. От одной мысли об этом по спине поползли мурашки, но какой еще у нее есть выбор?
Миссис Флинн нахмурилась и подбоченилась.
– Дорогое дитя, ты не можешь бегать по трущобам в одиночестве. Я пойду с тобой.
Вернувшись из ломбарда, Эмма рассказала миссис Флинн про беду, в которую попал Майкл. Сейчас она покачала головой и взглянула на часы, стоявшие на каминной полке в утренней гостиной. Нужно идти.
– Нет. Вы должны остаться здесь, с Лили.
– Но там сплошные проходимцы, грабители и даже убийцы! А этот ростовщик, которого называют Дьяволом с Данбери-стрит, хуже их всех, вместе взятых!
От переживаний ладони Эммы давно вспотели, а от причитаний миссис Флинн ей становилось еще хуже. Она знала, что трущобы могут оказаться опасным местом. Она читала статьи о преступлениях. Даже некоторые полисмены опасались отдельных кварталов Ист-Энда, но она должна защитить Майкла и не видит другого выхода.
– Я сама отнесу этому мерзавцу то, что Майкл ему должен, – заявила миссис Флинн, прервав размышления Эммы. – Такой милой девушке, как ты, негоже появляться в опасных районах Лондона, но никто не решится связываться со мной! – Экономка сжала кулак и потрясла им.
Что миссис Флинн сделает, если поймет, что Эмме не хватает денег, чтобы выплатить ростовщику весь долг Майкла? Что она намерена с ним договариваться? Да старушку просто удар хватит!
– Миссис Флинн, вы знаете, что я нежно вас люблю, но я сама должна разобраться с…
– Ты не можешь туда пойти! – воскликнула Лили, вбежав в комнату.