Надежда (Сергеевна): читать начало книги онлайн

Надежда потянулась, осторожно встала с постели. Действительно, она была одна. Ни звука, ни движения, ни шороха. Дом опустел. Женщина привела себя в порядок, осторожно прошлась по «столовой» комнате и заглянула в спальную половину, чувствуя себя то ли Белоснежкой в домике семи гномов, то ли мертвой царевной у семи богатырей. Невольно усмехнулась. На сказку ее нынешняя жизнь совсем не походила. И богатырей было десять, и кроме Роя, на благородных героев сказки не походил ни один. Да и сам Рой, если честно, на сказочного принца не тянул. Надежда уже успела узнать его и догадывалась, что когда-то у ее официального хозяина имелось высшее образование и престижная работа. Но что тогда он забыл тут, на неустроенной, дикой планете? Потянуло на романтику дальних странствий?

«Это не моя проблема! — оборвала она себя. — Какое мне дело до его аттестата зрелости? Прошлого нет. Есть настоящее, здесь и сейчас. И надо жить так, чтобы хотелось жить и дальше!»

Здесь не было четкого порядка. Кровати, правда, застелены, но кое-как, на полу ничего не валяется, но под кроватями кучи вещей. Хорошо еще, грязные носки на столе не лежат. Вместо них там стояла кружка с остывшим кофе и ломоть грубого хлеба, на котором лежал кусок чего-то поджаристого, а в мойке осталась гора грязной посуды… Интересно, как в будущем с посудомоечными машинами? Или в этой глуши ручной труд по-прежнему в цене?

Жуя на ходу хлеб — к поджаренному куску чего-то неизвестного она не прикоснулась — Надежда прошлась по обеим комнатам, подобрала кое-какие мелочи, пристроила их на узкие подоконники небольших, словно иллюминаторы, окошек, потом немного покрутилась на кухне, борясь с любопытством и желанием заглянуть в каждую дверцу. С одной стороны, ее раздражала гора грязной посуды и беспорядок, а с другой…это же не ее кухня. Это не ее дом. Это не ее мир. И она не будет тут жить.

Мысль о побеге возникла словно ниоткуда. В самом деле, она живой человек. Она женщина, черт побери! И не желает всю жизнь провести в этой глуши и дикости. Ну и что, что ее сделали рабыней! Она вернет себе свободу. Как? Да просто убежит. Прямо сейчас. Ее ведь не заперли, не посадили под замок, не привязали на цепь…

Она распахнула дверь и огляделась по сторонам. Тишина. Все уехали и бросили ее одну? Считают ее такой трусихой или чересчур доверчивы? Надежда остановилась на верхней ступеньке крутой лесенки. Да, спускаться надо осторожно, а то сломаешь ногу. Зачем домик на сваях? Колонисты чего-то боятся? Подсобные помещения — склады готовой продукции, гаражи спецтехники, сортировочный цех и конюшня с сеновалом — стоят на фундаменте, как обычно. Может быть, это сделано для того, чтобы никто не смог сделать подкопа? Но кто? Дикие звери? Соседи? Местные аборигены?

С высоты в человеческий рост все вокруг было отлично видно. Лес подступал к самой усадьбе, но лишь с одной стороны, от въезда, битва была им проиграна — там деревья расступались в стороны, образуя небольшую полянку. Из-за зарослей вглубь леса было видно примерно на полсотни метров. Но, сколько ни всматривалась, Надежда никого не разглядела. Куда все подевались?

Женщина прислушалась. Лес шелестел листьями — вернее, пучками узких упругих ленточек, напоминавших огромные, до полуметра, иголки всех оттенков сине-зеленого. Деревья силуэтами напоминали сосны или горные кедры, у подножия которых вставала такая густая стена растительности, что земли не видать. Сквозь шелест листьев пробивались иные звуки — писк, скрежет, перестукивание, дребезг, повизгивания и отдаленный мерный гул моторов. Вот он стал немного тише, зато добавилось натужное гудение электропилы. Еще несколько минут — и издалека послышался громкий шорох, его сменил треск и скрежет, а потом что-то упало с гулом и мягким, как раскат далекого грома, грохотом. Голоса напуганных обитателей леса сперва стихли, а потом зазвучали с удвоенной силой. Не прошло и десяти минут, как звуки повторились второй раз, а еще некоторое время спустя — и в третий.

Лесорубы. Надежда даже похвалила себя за догадку. Планету только начали осваивать, вот человечество и старается разработать ее природные ресурсы. Ничего нового и непонятного. Зато стало ясно, зачем сваи у домика. Наверное, потом, когда эта делянка выработает свой ресурс, его перевозили на другое место. Подгонялась под брюхо платформа, сваи вынимались, и дом перевозился куда-нибудь еще. А что до хозяйственных построек, то их наверняка проще и быстрее срубить на месте. Не каждый же месяц они устраивают переезд?

Сообразив, откуда, с ее точки зрения, доносится гул моторов, Надежда осторожно спустилась на землю и сделала несколько шагов по поляне. Нога чуть ли не по щиколотку утонула в густом мху. Женщина осмотрелась — вдруг тут кто-нибудь ползает? — но никого и ничего подозрительного не нашла. Да, животные везде одинаковы — везде стараются держаться от человека подальше. Сейчас она тоже похожа на дикого зверя. Ей тоже надо стараться держаться от людей как можно дальше.

Комбинезон, который ей приобрел Рой, немного жал в бедрах и на груди. Видимо, мужчина привык к более худым женщинам. Кажется, он говорил, что уже был женат… Тогда надо думать, он вспоминал о бывшей жене, когда приобретал эту вещь. Или просто сейчас это нормально, чтобы женщина столь открыто демонстрировала грудь, талию и бедра. Нет, лично Надежда относилась к своей фигуре равнодушно. В прошлой жизни красота не принесла ей счастья. Да и теперь радости мало.

Она пересекла поляну и остановилась у кустов. Никого. Только странный шорох в листве над головой. Женщина подняла голову — какое-то пятнистое, буро-желтое существо так ловко перепрыгивало с ветки на ветку, при этом смешно взмахивая передними конечностями, словно пыталось играть роль птицы. Передние лапки у него в самом деле обросли чем-то вроде перышек, но в остальном на привычных птиц существо походило не больше, чем лягушка на кролика.

«Тут даже птицы другие!» — с горечью подумала женщина. Существо заметило ее и испустило пронзительный вопль, на который с соседних деревьев мигом пришел ответ. Оказывается, этих прыгучих существ тут было видимо-невидимо. И то, что, кроме них, других живых — и разумных! — существ поблизости не наблюдалось, неожиданно придало Надежде смелости. Лес, хоть густой, казался таким… спокойным. В самом деле, если тут даже приличного забора не было, значит, и опасных зверей не водится? А если она доберется до дороги, по которой ее вчера сюда привезли и будет очень-очень осторожна, так почему бы не попробовать отсюда уйти?

Конечно, умом женщина понимала, что ее поступок — побег — глуп, самонадеян и безнадежен. Ей ведь уже сказали, что тут некуда идти. И этот браслет на запястье… Но послушно оставаться тут она тоже не может.

Внимательно посматривая по сторонам и следя, куда наступает — в густой траве могло водиться что угодно! — Надежда направилась прочь.

Работа в этот день не клеилась. Рой замечал за своими людьми рассеянность, вялость. То один, то другой приостанавливал ход своей машины или беспричинно медлил прежде, чем приступить к очередному стволу. Из-за того, что люди то и дело снижали темп, четко налаженный ритм работы стопорился.

Обычно трудились группами по трое, при этом десятый играл роль подсобного рабочего и ремонтника. Раньше, когда в бригаде было почти две дюжины рабочих — и, соответственно, восемь троек — ему то и дело приходилось заниматься мелким ремонтом. А сейчас тягач с прицепом, полным запчастей, полдня простаивал. И если еще месяц назад на это можно было махнуть рукой, то сейчас безделье тревожило. Если человеку нечем заняться, он начинает думать. И кто знает, какие мысли родятся в пустой голове!

В тройке Роя были молодой Сандор и еще один рабочий, бывший эмигрант с планеты Блук. У него единственного была весьма экзотичная внешность — в профиль он сильно напоминал рыбу, а на лысом черепе рос гребень жестких чешуй, которые с возрастом меняли цвет. Время от времени чешуи линяли — белели и выпадали, отчего череп блуканина некоторое время был голым, как обкатанный водой голыш. Но потом гребень отрастал снова, каждый раз немного другой. По словам блуканина — которого все так и звали Блук, ибо его настоящее имя даже транслятор переводить отказался — форма, цвет и размеры гребня соответствуют статусу владельца и заодно его физическому развитию. Сейчас блуканин только начал отращивать новый гребень.

Сам Рой был вальщиком — его электропила подрубала очередной ствол так, чтобы он упал как можно удобнее, не в кусты и не поперек остальных стволов. Едва спиленное под корень дерево валилось наземь, к нему спешили Сандор и Блук. Специальными пилами — вручную, ибо ни одна машина не могла работать так аккуратно — они обрубали ветки, оттаскивая их в сторону, а потом снимали с дерева кору, стараясь срезать ее длинными ровными пластами. Сандор в основном шкурил дерево, а Блук обрубал сучья и складировал кору штабелями. Работы у парней было много, возились они намного больше времени, чем нужно, чтобы свалить толстый ствол, так что у Роя иногда выдавалась свободная минутка, чтобы помочь партнерам. Он обрубал самые толстые сучья, помогая Блуку. Потом и с них тоже снимали кору, которая шла на экспорт. Ценился чуть ли не каждый грамм, и разбрасываться ценным сырьем не хотелось.

Очередной ствол был готов упасть. Он был подрублен уже на три четверти и угрожающе раскачивался при каждом рывке пилы, когда та стала работать с перебоями, «зачихала», так сказать, а в ровном гудении моторчика послышались надсадные нотки. Это означало, что в зубья забилась волокнистая древесина, мешающая работе. Электропила теперь напоминала человека, который, набрав полный рот орехов, пытается что-то сказать — пока он их не выплюнет, понять его весьма трудно.

Не дожидаясь, пока пила «подавится» опилками и выйдет из строя совсем, Рой отключил ее и крикнул в мегафон:

— Таммо! На вторую!

Старик Таммо был ремонтником. В прошлой жизни он как раз и занимался этим, ремонтируя спортивные и гоночные флаейры, и однажды доремонтировался до того, что кое-куда прикрутил не ту деталь. Разумеется, случайно. Разумеется, это была всего лишь ошибка, но в результате этого спортивный флайер вышел из строя как раз в разгар гонок и, потеряв управление, врезался в зрительские трибуны. И, разумеется, при расследовании выяснилось, что ремонтник Таммо и прежде «случайно ошибался» перед осмотром гоночных машин, в результате чего гонку часто выигрывал именно тот, кто был нужен их устроителям. Его, а не устроителей, во всем и обвинили. Попав на Гудзон и приставленный чинить бытовые приборы и спецтехнику, Таммо почему-то резко перестал ошибаться. Даже нарочно.

Однако сегодня он почему-то медлил.

— Таммо! — подождав пару минут, громче позвал Рой. — Где тебя демоны носят?

Ремонтник не отозвался.

— Где Таммо? Его кто-нибудь видел? — обратился Рой к Джону, погрузчику третьей бригады, который как раз волочил мимо него связку длинных полос коры, снятых с другого дерева.

— Только что у нас был. «Шкурник» затупился. Он лезвие менял.

— А где он теперь? — потерять единственного ремонтника было нельзя. Эта планета и так уже приняла слишком много жертв. Впрочем, кора беломра стоила так дорого, а жизнь каторжника ценилась так дешево, что потери никого не волновали.

— Не знаю.