— Пф… — фыркнула я, освобождаясь от брони. Тяжелый металл с лязгом упал на мокрую гальку, а с моих плеч словно свалилась гора. Облегченно вздохнув, я открыла глаза, наткнувшись на все ту же черную кожу рейнджерского доспеха — учитывая мой рост и Бишопа, взгляд упирался аккурат в его грудь.
— И такую прелесть ты скрывала под этой жалкой броней… — прошелестело над ухом.
— Отлично, так ты у нас еще и озабоченный. Подвинься, — я отошла от мужика, стянула один сапог и бросила недалеко от воды, — говори, что хотел.
— Деловая, значит… — заключил Бишоп скорее своим мыслям. Сев на валун, он и не подумал отвернуться, пока я расчехлялась. — Что за спектакль ты устроила перед сестрицей своего норда?
— Ралоф не «мой норд», что ты все заладил? Не было никакого спектакля.
— На прямой вопрос ты не ответила, а изобразила приступ. Давай, детка, я хочу знать, с кем заключаю сделку. Ты довакин? Или мои инстинкты подвели, и мне пора на покой…
— Ничего я не изображала, знаешь, что такое «паническая атака»? Я там чуть рассудка не лишилась, и потом… Это ты тут настаиваешь на сотрудничестве, а я еще не давала ответа. Почему должна соглашаться, м?
Бишоп странно, почти неуловимо глазу дернулся, и рядом со мной раздался громкий щелкающий писк — в полуметре от моей ноги еще шевелил клешнями гигантский грязевой краб, по размеру напоминающий перевернутый бельевой таз. Из рябого панциря торчал охотничий нож, а краб издал последний писк и издох.
— Аргумент, — выдохнула я, медленно отступая в сторону. Краб почти сливался с речной галькой — не удивительно, что я не заметила его. Еще бы чуть, и он вцепился бы мне в ногу…
Бишоп снова соскочил с валуна, подошел и, уперевшись ногой в тушу, со скрежетом вытащил свой кинжал.
— Теперь ты.
— Я так метать не умею…
— Не строй из себя идиотку и отвечай на вопрос: ты довакин или нет?
— Если ты и сам так крут, почему не выручишь друга самостоятельно? — я инстинктивно отступила, скрестив руки на груди.
— Что за привычка отвечать вопросом на вопрос? — нахмурился Бишоп.
— Может, от тебя заразилась?
— Послушай меня, женщина, — наступал рейнджер, а в его голосе послышалось рычание зверя. — Я не собираюсь нянчиться с тобой без личной выгоды. Отвечай мне: да или нет. Ты довакин?!
— Что прист…
— Отвечай!
— Я не знаю! — выкрикнула в ответ неожиданно для самой себя. Больше сил не осталось: усталость, похмелье, сомнения в собственной вменяемости вывернули наизнанку, и я бессильно опустилась на гальки, — черт… Я не знаю…
Бишоп отступил. Нож мелькнул в его пальцах и вернулся в петлю на поясе. Рейнджер смерил меня оценивающим взглядом, несколько раз прошелся взад-вперед, наконец остановился.
— Моего друга… Брата. Его захватили бандиты и держат около Рифтена в своем притоне. Одному мне не справиться — их слишком много, а наемникам я не доверяю, так что… Драконорожденный, умеющий Кричать — не самый плохой выбор. Таковы мои причины.
— Ясно. — Подняла усталый взгляд на рейнджера, — но я не знаю, довакин ли я…
— Тогда давай это выясним.
____________
[1] Сангвин — даэдрический принц разгула, пьянства и веселья. Шеогорат — даэдрический принц безумия.
[2] Крутой Уокер — персонаж одноименного сериала «Уокер. Техасский рейнджер», сыгранный Чаком Норрисом.
Глава 3. Хороший довакин — мёртвый довакин
Я стояла одетая в новенькую, подогнанную по фигуре броню, с распухшим рюкзаком за плечами и с лучшим луком, найденным в этой дыре. Оружие выбирал Бишоп, так что можно было быть спокойной. Рейнджер почти довел Алвора до нервной икоты, требуя от него лучшего дерева. Несколько раз сгибал лук, пробовал пальцем тетиву, едва не пробовал дерево на зуб, пока, наконец, сморщась, не кивнул:
— На первое время сойдет.