Так, это не страшно…
Не страшно…
Черт, как же страшно-то! Ну же, соберись! Как пластырь оторвать. Будем показательно борзеть. Один удар, и я баиньки, а там уже «дом, милый дом» — очнусь в реале. Ладно, поехали.
— Слушай, я бы и рада обменяться с тобой любезностями, но дела-дела… По расписанию до обеда у меня назначено самоубийство, если ты не собираешься помочь с этим, то пшел с дороги, — я самоотверженно пихнула его плечом, ожидая ругань и дальнейшую расправу.
К моему удивлению незнакомец лишь тихо усмехнулся и освободил проход. Ну что ж, первый блин комом, а мне надо выпить…
Я зашла в таверну, и в нос ударили ароматы мяса, горящих дров в очаге и кислый запах пролитого пива. Около стойки показалась знакомая спина Ралофа, тот о чем-то беседовал с трактирщиком. Обогнув немногочисленных постояльцев, я плюхнулась на соседнее место рядом с нордом. Ралоф вздрогнул, но заметив меня, облегченно вздохнул.
— Проклятье, я все жду, когда сюда заявятся имперцы…
— Ралоф, ты обещал мне налить? Наливай, не у тебя одного нервы…
Норд подобрался, кивнул трактирщику, и через мгновение передо мной оказалась пустая кружка и бутылка меда Хоннинга. Где-то послышалась ругань, залаяла собака, хлопнула входная дверь, но я, не обращая внимания на весь остальной мир, хлебала поданное пойло. М-м-м, не так уж и плохо, надо признать… И на вкус мягенькое…
— Еще по одной? — я постучала пустой бутылкой о стол, не удержалась и сыто рыгнула. — О, миль пардон, газы в нос ударили.
Ралоф, вскинув бровь, ухмыльнулся в бороду и дал знак трактирщику.
Следующая бутылка пошла быстрее. Ох… Надо бы притормозить. Хотя… Смерть от пьянства — тоже смерть. Не самая быстрая, но под мухой не так страшно творить бес… бесчинства…
— Ралоф, — кружка в моих пальцах начала как-то смазано покачиваться. Пришлось ее поставить на стол, — Ралоф… Я тебе нравлюсь?.. Т-только не ври… Ик…
Норд, не успевавший пить вместе со мной, густо покраснел. Наверно у всех блондинов такая реакция на алкоголь…
— Ну-у… Я… Хм…
— Не нравлю-юсь, значит… — мне сделалось особенно обидно, — понимашь, какая штука… Я ведь даже себя со стороны-то и не видела ни разу… А этот мелкий пац-пацан… Вдруг он прав? Или этот хмырь с улицы… Я наверное страшная-я… И почему меня это так з-задевает, м? Какой-то незакрытый гештальт прямо…
— Какой пацан? Какой хмырь? «Геш…» что? Ничего не понимаю, — нахмурился норд.
— Да ну и пёс с ними, ага? Лучше налей мне еще… Эй! Пс-с, — я попыталась свистнуть, но ничего не вышло, — тьфу ты… Официант! Вина давай! Всегда хотела попробовать это ваше…”Алто» во!
Передо мной материализовалась новая бутылка. Как это у них получается так быстро их менять?.. Чудеса…
— Ралоф-ф… — я наклонилась ближе к норду, стараясь удержать равновесие, — я тут маленько пригубила… Чисто для храбрости. Ик! У меня, понимаешь, до тебя никого не было, а если повезет, то и не будет…
Мужик как-то странно дёрнулся, а трактирщик замер с тряпкой, стараясь не пропустить ни слова.
— Ралоф… — я подвинула стул ближе к норду, тот подался навстречу, — ты не мог бы меня как следует…
В таверне повисла тишина. Казалось, было слышно жужжание мух.
— …пристрелить. Ну очень надо…
У норда отпала челюсть:
— Не понял.
— Понимашь, Ралоф… — я наклонилась к самому уху, — это всё НЕ-РЕ-А-ЛЬНО! — Громким шепотом доверилась ему.
Хм… кажется, меня многие услышали. Ну и пусть. Глядя на вытянутое лицо Ралофа, я тяжело вздохнула: ну до чего непонятливый норд попался! Всё надо… это… как это слово… Раз-жё-вы-вать. Вот это слово. Разжёвывать!
— Ща объясню… — я подняла палец, привлекая к себе внимание, — я же не отсюда, ты заметил?
— Ну…