Посреди праздника Паоло покинул гостей…
Его неразлучный спутник последовал за ним.
Стоя на берегу, юноша, который не знал ничего о судьбе спасенной им женщины, задумчиво смотрел на американский бриг, вышедший в открытое море.
Глава IV, в которой орла променяли на кукушку
Когда Паоло и Вендрамин добрались до набережной, уже наступил вечер, и все вокруг было затянуто легкой полупрозрачной дымкой.
Обычно Вендрамин следовал за другом без особых раздумий: Паоло никогда не посвящал его в свои планы заранее — он задавал направление, а великан послушно шел следом.
Однако на сей раз — впервые в жизни — колосс потребовал объяснений:
— Куда ты меня ведешь?
— На борт того корабля, — отвечал Паоло.
— Американского?
— Да.
— Мы покидаем Неаполь?
— Да.
— Надолго?
— Навсегда.
— Ах!..
Великан, казалось, задумался и, присев на камень, обхватил свою большую голову здоровенными руками.
— В чем дело? Ты со мной не поедешь? — спросил Паоло.
— Поеду. Просто стараюсь не расплакаться.
— Не стоит. Поплачь.
Гигант так и сделал: рыдания его напоминали рычание льва. Он проливал слезы, которых, как метко заметил бы Гомер, хватило бы для образования пары рек; он вздыхал так, что мог бы надуть и парус.
Паоло не беспокоил его минут пять, а затем сказал:
— Все, Вендрамин, хватит. Ты уже достаточно наревелся, вспоминая отца, семью, друзей, любимый Неаполь, свою лодку. А теперь возьми себя в руки и будь мужчиной, не то я оставлю тебя здесь.
Угроза подействовала.
Великан вытер слезы и, поднявшись на ноги, промолвил:
— Я готов.
— Подойдем к бригу на нашей шлюпке, — сказал Паоло. — Нас возьмут на борт, если прикинемся преследуемыми властями патриотами — революционерам американцы симпатизируют. Куда-нибудь эта шхуна нас да доставит… У меня есть немного золота… Главное сейчас — покинуть Италию, а там посмотрим: может, предложим свои услуги дею Алжира.
— И станем отступниками? — воскликнул великан и в ужасе вскинул вверх руки.
— Почему нет? — спросил Паоло.
И Вендрамин, который никогда не отличался здравомыслием, повторил: