И, вскочив на ноги, Кармен радостно захлопала в ладоши, но быстро спохватилась.
— Нет, будем серьезными, — сказала она. — Если тебе пришла наконец в голову здравая мысль как-то использовать меня в том огромном заговоре, который ты готовишь, я должна быть благоразумной, иначе быстро выйду из твоего доверия.
— Будь сколь угодно ветреной, но только постарайся нигде не выдать наших секретов и беспрекословно исполнить мои указания.
— Дорогая Луиза, ты можешь не сомневаться во мне; нежностью, которую я к тебе питаю, горячей любовью к родине своей, я клянусь тебе, что ты можешь всецело на меня рассчитывать. Я и так слишком долго и сильно страдала от осознания того, что ты никак меня не используешь. Другие женщины из твоего окружения постоянно получали задания, я же — никогда, и была этим крайне обижена, ну да ладно!
Маркиза улыбнулась.
— Я берегла тебя для великого дела, как генералы берегут лучших солдат для важнейших сражений, — сказала она.
— Правда?
— Да.
— Дай же я тебя обниму в таком случае!
И, радостная, она бросилась сестре на шею.
— Здесь, в Неаполе, есть один влиятельный генерал, который доставляет нам немало хлопот.
— Как неблагоразумно с его стороны! — заметила Кармен.
— Наши самые красивые сестры ничего не смогли добиться от этого типа.
— Смельчак! Не обращать внимания на женщин! Да он заслуживает самой ужасной расправы!
— В общем, вся надежда на тебя; постарайся преуспеть. Если и ты потерпишь неудачу — все будет потеряно. Ты моя старая гвардия; я бросаю тебя на врага, так выиграй же мне это сражение.
— Маркиза, твой генерал никуда от меня не денется; доставлю тебе его связанным по рукам и ногам.
— Очень на это надеюсь. Но, предупреждаю, это будет совсем не просто. Этот старикан — стреляный воробей. Недоверчивый и хитрый, кажется, вот-вот он клюнет на приманку, но каждый раз срывается с крючка.
— Говорю же тебе, он будет мой, — и Кармен упрямо топнула ногой о пол. — Видела ты когда-нибудь женщину, более желанную, чем я? Да ни один мужчина не устоит перед этим; посмотри. — И она улыбнулась столь обольстительно, что от улыбки ее покраснел бы и пуританин. — Сильно он уродлив, этот твой генерал? А то мне придется искать утешения на стороне.
— Негодница! Думает о любви, когда речь идет о столь важном деле! Упаси боже потерять все из-за подобной глупости.
Кармен сокрушенно покачала головой.
— Луиза, мне иногда бывает так жаль тебя! Известно ли тебе, что первое оружие женщины против человека пожилого — это ревность.
— Возможно, ты и права.
Маркиза улыбнулась.
Кармен, увидев, что сестра согласна, бросилась ее обнимать.
— Дорогая моя Луиза, — промурлыкала она, — как мило с твоей стороны оставить для меня этого свирепого генерала. Как его имя?
— Оно здесь, со всеми указаниями.
Маркиза протянула письмо.
— Отлично! — воскликнула актриса. — Можешь на меня положиться.
— Позднее, когда этот тип окажется в твоих руках, получишь новые инструкции. А теперь — спокойной ночи. Я жутко хочу спать.
— Ложись на мою кровать, — сказала Кармен, — я спою тебе баркаролу.