— Ты все равно остаешься сильнейшим человеком, которых я знал.
— И пускай останусь — тан улыбнулся.
— Но…зачем?
— Так умирают таны…сами, без страха. Они сами выбирают смерть, а не ждут, пока болезнь или дряхлые кости уведут их в могилу.
Должно быть Хаг выглядел очень устрашающе, но у тана это вызвало лишь снисходительную ухмылку.
— Я позвал тебя не для того, чтобы выслушивать твое нытье и сочувствие ко мне.
Хаг осекся.
— А чтобы поблагодарить и представить своей семье того, без кого я бы сдох пот копытами горских всадников. Взгляните друг на друга и запомните. — Тан потянул с себе своего первенца. — Илберк, поклянись…поклянись моей честью и моей памятью, что никогда не пойдешь с мечом ни на него, — он указал рукой на Хага, — ни на его род. А ты пообещай мне это моего наследнику. Твой дядя пообещал мне тоже самое. Пожмите руки.
Хаг посмотрел Илберку в глаза, казалось, у них одна боль на твоих.
— Нуа теперь дайте я отобедаю с человеком, который еще не устал от моих великолепных боевых историй. — В шатре остался только Хаг.
Так он и проговорил с таном до самой ночи. Пока на улице слышался гул и стук молотков. Выйдя из шатра, он и не узнал их лагерь. Людей увеличилось минимум в трое, а на вершине холма водрузили гору из бревен и веток — костер для тана.
После разговора и выпитого, ему стало легче, но все еще проклинал про себя тупую решимость Дунланга, но кажется понял его. Хозяин битвы не может лишиться возможности сражаться, а уж тем более, быть проданным и купленным. Хагу это было понятно, но раздумывая о том, смог бы он так, он пришел к выводу что нет: слишком труслив, слишком увертлив, чтобы идти на встречу смерти.
Все мужчины в лагере были вооружены и затянуты в доспехи, у кого они были. Хорн тоже нарядился.
— Пора и тебе приготовится. — Воган вручил Хагу щит и топор. — Скоро отправим Дунланга к богам.
Обстановка, к слову не предрасполагала к печальной тризне. Алые щитоносцы привезли откуда то бочонки с элем и уже даже откупорили их. Пили все, даже те, кто стоял у собранного костра.
— Приказ моего отца — старший сын Дунланга протянул Хагу чарку, — когда он взойдет, все должны быть пьяны.
— Да я уже — пробубнил Хаг, но взял чарку.
— Спасибо.
— За что? Я привел твоего отца к смерти.
— Нет, благодаря тебе он умрет таном, а не жертвенным быком горцем.
— Если бы я был порасторопней, если бы я увидел раньше того ублюдка…
— Такова воля богов — оборвал его сын Илберк. — Первые из храбрейших падают от рук последних трусов. Ты знал, что внутри его яд.
— Да, врач Гильмериха подобное говорил.
— Отец борется с ним, но друид сказал, что бес толку. Яд — даже у шлюх больше чести. — Он сплюнул.
— Друид? Здесь друид?
Он указал на бритого человека в сером плаще, стоявшего у дров.
— Отец его знает, именно он свел нас с разведчиками Гильмериха. Говорят, он их и надоумил напасть на горцев.
— Вот как?
— С ним еще двое Девчонка из Даннан и паренек, рейновец, кажется.
— Странная троица. Откуда они?