Но силы, способной остановить советский натиск на Берлин, уже просто не было. Войска Жукова вырвались, наконец, на оперативный простор. «Взятие Зееловских высот стоило русским 30 000 убитыми, немцам – 12 000, – пишет британский историк Хейстингс. – Наступающие быстро продвигались к городу по автобану Рейхсштрассе 1, а беженцы и дезертиры, превозмогая усталость, спасались от них бегством».
Когда англо-американская авиация отбомбилась, в городе наступила непривычная тишина. Она продолжалась недолго. Вскоре она была прервана новыми взрывами, звук которых был непривычен. Это рвались артиллерийские снаряды. Член Военного совета 1-го Белорусского фронта Константин Телегин точно зафиксировал момент: «20 апреля дивизион 122-миллиметровых пушек, возглавляемый гвардии майором А. М. Зюкиным, в 11 часов 30 минут первым открыл огонь по Берлину». Этот первый залп стал фактическим сигналом к началу битвы за Берлин.
Жуков напишет: «20 апреля в 13 часов 50 минут, на пятый день операции, дальнобойная артиллерия 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, которой командовал генерал-полковник В. И. Кузнецов, открыла огонь по Берлину. Начался исторический штурм столицы фашистской Германии…»
Танковые армии 1-го Украинского фонта в это время все стремительнее неслись вперед. Рыбалко вел свои танки прямо на южную окраину Берлина. «Армия Рыбалко 6-м танковым корпусом (командир генерал-майор танковых войск В. А. Митрофанов) захватила город Барут – важный опорный пункт немцев на подступах к Берлину, – рассказывал Конев. – В тот же день его танкисты вторглись на глубину так называемого Цоссенского рубежа обороны… В течение 20 апреля армия Рыбалко вела бои вокруг Цоссена и одновременно своими передовыми частями шла на север, к Берлину. За эти сутки ее части продвинулись на 60 км».
4-я гвардейская танковая армия Лелюшенко по большой дуге стремилась обойти Берлин с юго-востока. Встречая сильное сопротивление, она тем не менее проделала путь в 45 км. «В ночь на 21 апреля танковая группировка фронта достигла внешнего берлинского оборонительного обвода, оторвавшись в этот день от общевойсковых армий примерно на 35 км… Мы глубоко вклинились в расположение противника и на исходе дня полностью отсекли немецкую группу армий “Висла” от группы армий “Центр”. Фронт немцев был в этот день фактически рассечен на две части», – уточняет Конев.
А чтобы сделать положение оборонявшейся группы немецких армий совсем безнадежным, 20 апреля пришел в движение 2-й Белорусский фронт Рокоссовского.
Информация к размышлению
Рокоссовский Константин Константинович (Константы Ксаверьевич). 48 лет. Член ВКП(б) с 1919 года. Маршал Советского Союза и Маршал Польши. Дважды Герой Советского Союза. Кавалер ордена «Победа».
Родился в Варшаве (по официальной советской версии – в Великих Луках). Отец – Ксаверий Юзеф Рокоссовский происходил из шляхетского рода, ревизор Варшавской железной дороги (по советской версии – рабочий-машинист). Мать – Антонина Овсянникова – белоруска, учительница русского языка и литературы. Обучался в частном училище, окончил пять классов гимназии. После ранней смерти отца работал помощником кондитера, зубного врача, каменотесом в мастерской скульптора в Варшаве и в местечке Груец.
В августе 1914 года вступил добровольцем в 5-й драгунский Каргопольский полк 5-й кавалерийской дивизии 12-й армии, с которым прошел всю Первую мировую войну. При Временном правительстве произведен в младшие унтер-офицеры. Был награжден Георгиевским крестом и тремя Георгиевскими медалями.
В декабре 1917 года вступил в Красную гвардию. Воевал в составе Каргопольского красногвардейского кавалерийского отряда. Командир эскадрона, отдельного дивизиона 1-го Уральского кавполка. С января 1920 года – командир полка 30-й стрелковой дивизии 5-й армии и бригады 5-й Кубанской кавалерийской дивизии, действовавших в Забайкалье.
В 1923 году женился на Юлии Петровне Барминой, через два года родилась дочь Ариадна.
В 1924–1925 годах – слушатель Кавалерийских курсов усовершенствования командного состава. В 1926–1928 годах – инструктор отдельной Монгольской кавдивизии в Улан-Баторе. После прохождения в 1929 году курсов высшего начальствующего состава при Академии имени Фрунзе командовал 5-й отдельной кавалерийской бригадой, 7-й Самарской кавалерийской дивизией (одним из комбригов в ней был Жуков), отдельной Кубанской кавалерийской дивизией, 5-м кавалерийским корпусом в Пскове.
С августа 1937-го по март 1940 года Рокоссовский содержался в ленинградских «Крестах» по обвинению в шпионаже – в пользу польской и японской разведок. Освобожден по ходатайству Сталину наркома обороны Тимошенко.
Войну встретил командиром 9-го механизированного корпуса. С 11 июля 1941 года – командующий 5-й армией Западного фронта, с августа – 16-й армией. В марте 1942 года тяжело ранен. С июля командовал Брянским, а затем Донским фронтом, отличился под Сталинградом. Руководил войсками Центрального фронта в Курской битве, Белорусским, 1-м Белорусским фронтами в операции «Багратион». В ноябре 1944 года Сталин передал командование 1-м Белорусским фронтом, который должен был брать Берлин, Жукову и назначил обиженного Рокоссовского командующим 2-м Белорусским фронтом.
Во время войны познакомился с военврачом Галиной Васильевной Талановой, которая родила ему дочь Надежду. Но брак не расторгал.
2-му Белорусскому фронту Рокоссовского, действовавшему от побережья Балтийского моря на правом фланге до окрестностей Берлина на юге, противостояли серьезные немецкие силы. Перешеек от побережья Балтики до Загера – 30 км по фронту – обороняла корпусная группа «Свинемюнде» под командованием генерала Фрейлиха. Ей противостояла 19-я армия генерал-лейтенанта Романовского. Южнее, на 90-километровом участке фронта по западному берегу Вест-Одера, стояла 3-я танковая армия генерал-полковника Мантейфеля. Против нее наступали – с севера на юг – 2-я ударная армия Федюнинского (некогда именно этой армией командовал предатель Власов), 65-я армия Батова, 70-я армия Попова. И на левом фланге с войсками Жукова взаимодействовала 49-я армия Гришина. Все командующие этими армиями – генерал-полковники. С воздуха наступление 2-го Белорусского обеспечивала 4-я воздушная армия генерал-полковника авиации Вершинина.
Театр боевых действий, особенно на севере, был крайне сложным. «Наши войска и позиции противника разделяла река, которая на этом участке образовала два широких русла – Ост-Одер и Вест-Одер, – рассказывал Рокоссовский. – Между ними пойма, которая в это время была затоплена. Так что перед нами лежала сплошная полоса воды шириной 5 км… Залитая водой болотистая пойма практически была непроходима. Но в некоторых местах над ней возвышались полуразрушенные дамбы. Было решено использовать их».
Операция в таких условиях превращалась чуть ли не в военно-морскую. «Инженерным войскам под руководством генерала Благославова пришлось крепко поработать. В кратчайший срок к берегу были подтянуты и надежно укрыты десятки понтонов, сотни лодок, подвезены лесоматериалы для строительства причалов и мостов, изготовлены плоты, через заболоченные участки берега проложены гати».
Утром 20 апреля войска 2-го Белорусского под прикрытием дымовых завес приступили к форсированию реки Вест-Одер почти одновременно на широком фронте всеми тремя армиями главной группировки фронта. На основном участке прорыва действовали 70-я и 49-я армии. «Почти одновременно с началом артиллерийской подготовки, продолжительность которой командарм определил в 45 минут, на воду были спущены все наплавные средства, – описывал Рокоссовский. – Под прикрытием артиллерийского огня вся масса наплавных средств одновременно устремилась к противоположному берегу. Все, кроме гребцов, вели огонь из пулеметов и ручного оружия… Нам довелось наблюдать работу саперов. Работая по горло в ледяной воде среди разрывов снарядов и мин, они наводили переправу… Долг для них был превыше всего…»
Однако неожиданно выяснилось, что более успешно шло наступление наносившей вспомогательный удар 65-й армии Павла Ивановича Батова.
«Уже к тринадцати часам на участке 65-й армии действовали две 16-тонные паромные переправы. К вечеру на западный берег Вест-Одера был переброшен тридцать один батальон… За день боя войска Батова заняли плацдарм свыше 6 км шириной и до 1,5 км глубиной. Здесь же сражались четыре дивизии стрелковых корпусов К. М. Эрастова и Н. Е. Чумакова…
К концу дня на Ост-Одере действовали девять десантных и четыре паромные переправы и 50-тонный мост. По Вест-Одеру курсировали шесть паромов, буксируемых автомашинами-амфибиями. На западный берег стала прибывать артиллерия, столь необходимая войскам, сражающимся на плацдарме».
Пока войска группы армий «Висла» дрались за Берлин против Красной армии, генерал СС Вольф, его адъютант майор Веннер и один из высших штабных офицеров командующего войсками вермахта в Италии фон Фитингофа полковник Виктор фон Швайниц находились на пути в Швейцарию. Они планировали продолжить переговоры с Алленом Даллесом по поводу капитуляции немецких войск.
Но совершенно неожиданно и для Вольфа, и для Даллеса на пути столь многообещающих переговоров как из-под земли выросла стена. Даллесу 20 апреля пришло из Вашингтона письмо: «ОКНШ приказывает УСС немедленно прекратить все контакты с германскими эмиссарами. В связи с этим Даллесу необходимо незамедлительно разорвать все подобные контакты… особенно ввиду осложнений, возникших с русскими».
Даллес был вне себя: «Я был убежден, что Комитет начальников штабов ни за что не приказал бы прервать контакты, если бы в Вашингтоне и Лондоне знали, что немецкие парламентеры уже едут для капитуляции».
Полагаю, дело было вовсе не в неосведомленности американского ОКНШ. Почти уверен, такое указание оказалось связано с подготовкой к приезду в Вашингтон Молотова. Ожидалось, что он поднимет вопрос о «Кроссворде» на встрече с президентом. У американской стороны должна была быть возможность сделать невинный вид и сказать, что сепаратные переговоры – дело прошлого.
Впрочем, Даллес и не думал сворачивать свою активность и предпочел «оставить дверь чуть приоткрытой».
Вечером 20 апреля Уинстон Черчилль предавался сентиментальным чувствам и воспоминаниям молодости. Чем еще заняться, когда супруга Клементина надолго уехала в Советский Союз. Черчилль ужинал с Памелой Плоуден, графиней Литтон.
Она была его настоящей первой любовью – каких-то полвека назад. Они впервые встретились в Индии, на турнире по поло в Ассаме, где ее отец был начальником полиции. Уинстон ухаживал за Памелой два года, и она принимала его ухаживания. Но потом написала ему письмо, в котором сообщила, что ожидала от него большей пылкости. Памела ранила его гордость, и Черчилль написал в ответ: «Почему вы считаете, что я не способен любить? Оставьте эту мысль. Одну я люблю превыше всех. И это не изменится». Он сделал ей предложение, когда они катались на лодке по реке Эйвон, под стенами Уорикского замка. Памела отказала.