Цели Италии в войне были довольно мутными. По сути, они сводились к захвату территорий, которыми не интересовалась Германия, – в Средиземноморье и Африке. Потом немцы спасали итальянскую армию в ее бесславных военных операциях в Греции, Югославии, Ливии. Разве что захват Албании ей удался. Свои завоевания в Восточной Африке Италия утратила весной 1941 года, когда Гитлеру стало не до имперских забав Муссолини в связи с началом кампании против СССР.
Как писал министр иностранных дел Италии и зять дуче Галлеацо Чиано, «мы были уведомлены о нападении на Россию спустя полчаса после того, как германские войска пересекли восточную границу». Муссолини, ожидая очередного немецкого блицкрига, отправил в Советский Союз армию из 220 тысяч человек, которая несла непредвиденные для дуче потери. Наибольшее количество итальянских бойцов сложило головы или попало в плен под Сталинградом. Винтовки образца 1891 года плохо себя зарекомендовали на 30-градусном морозе, как и раскрашенная в камуфляжные цвета пустыни боевая техника. От морозов спасали телогрейки погибших красноармейцев и обувь из старых шин. Пайки в виде супа минестроне, фокаччи и вина приходили в замороженном виде.
«Когда дивизии Красной армии волнами двинулись на них с криками “Ура!”, многие части итальянской Восьмой армии сражались куда упорнее, чем ожидалась, – писал Энтони Бивор. – Но, плохо вооруженные и не располагающие резервами, они вскоре сломались, оборона рухнула. Итальянские войска, измученные и ослабленные дизентерией, отступали длинными колоннами по глубокому снегу, словно беженцы, с головой завернувшись в одеяла». Чуть дольше держались ранее видевшие снег бойцы дивизии Альпийского корпуса. 110 тысяч итальянцев были окружены и разбиты под Сталинградом, больше половины из них погибло. Те немногие солдаты, кому удалось уцелеть, рассказывали, что их «немецкие товарищи» отказывали им в помощи, «не пускали на свой транспорт, чтобы помочь спастись».
В мае 1943 года итальянские войска в Тунисе сдались фельдмаршалу Монтгомери, и англо-американцы уже контролировали весь север Африки.
Бремя войны оказалось непосильным для Италии. Экономика трещала по швам. Налоги ползли вверх, а еда стремительно исчезала. Рабочий класс бастовал. Интеллектуалы не скрывали возмущения примитивизмом и вульгарностью фашистской пропаганды. И всех возмущала коррумпированность режима. Несмотря на жесточайшие преследования компартии, ее ряды неуклонно росли. В организованных коммунистами весной 1943 года забастовках участвовало более 300 тысяч человек.
Внутри страны отсутствовало единство. Фашистский режим в Италии был гораздо менее жестким, чем нацистский в Германии, итальянский национализм был во многом гротескным, как и фигура дуче, который вовсе не вызывал такого фанатичного преклонения сограждан, как Гитлер в Германии. Да и итальянцы – не немцы, дисциплина и организованность точно не в их традициях (это неплохо видно и во время пандемии коронавируса). Терпеть лишения они были не готовы, к тому же им были совершенно непонятны цели войны.
Страна находилась в состоянии перманентного политического кризиса. Напряженными стали отношения Муссолини с верхушкой нацистской партии, включая теперь уже бывшего министра иностранных дел Чиано. От Муссолини отворачивалась армия. Глава Генерального штаба и герой Абиссинской кампании маршал Пьетро Бадольо, начальник тайной полиции Артуро Боккини вели интриги с королем Виктором Эммануилом.
Германия уже не выглядела победительницей, и ее готовы были предать. Как теперь возмущался Чиано, «политика Берлина по отношению к Италии представляла собой не что иное, как сплошную сеть лжи, интриг и обмана. С нами все время обращались не как с партнерами, а как с рабами. Все шаги предпринимались без нашего ведома; даже о важнейших решениях нас ставили в известность после их проведения в жизнь. Только благодаря своей подлой трусости Муссолини мог мириться с этим и делать вид, что он этого не замечает». Самое неприятное для дуче – так стал думать и король.
Союзные войска – 8-я армия Монтгомери и 7-я армия Паттона – высадились на Сицилии 10 июля 1943 года. Муссолини 19 июля поехал за помощью к Гитлеру, и тот ее обещал. В тот же день англо-американская авиация приступила к бомбардировкам Рима. 22 июля был взят Палермо, при этом местные жители не столько защищали город от захватчиков, сколько приветствовали войска союзников как освободителей.
На собрании Большого фашистского совета 24 июля большинство проголосовало за резолюцию о наделении короля Виктора Эммануила III правом «в полном соответствии с конституцией возглавить командование вооруженными силами и взять на себя всю полноту власти». Когда Муссолини прибыл на аудиенцию к королю 25 июля, он с удивлением услышал, что его отставка принята и новое правительство уже создано. Выйдя из дворца, дуче изумился еще больше, когда его затолкали в автомобиль «Скорой помощи» и отвезли сначала в римские казармы, а затем на остров Понца. Муссолини был свергнут собственным окружением, вовлекшим в заговор еще и короля. Итальянцы вышли на бурлившие улицы и площади. Траура не было. Ждали завершения войны. Напрасно.
Правительство возглавил Пьетро Бадольо. Но что делать дальше? Воевать с западными союзниками сил не было, и те требовали безоговорочной капитуляции. Замириться с ними значило спровоцировать массированное вторжение немецких войск. Поэтому Бадольо не делал ничего вплоть до 3 сентября 1943 года, когда в сицилийской деревушке Кассибиле от его имени генерал Кастеллано подписал акт о безоговорочной капитуляции англо-американцам. Те обещали направить десант в Рим, чтобы защитить капитулировавшее правительство, но не успели, так как аэродромы вокруг итальянской столицы уже были заняты немцами. Бадольо с группой генералов и высших чиновников бежал вслед за королем в Пескару, откуда они спаслись на небольшом судне.
Немецкие войска хлынули на территорию полуострова, захватив две трети Италии. С юга наступали союзники, и на два года территория Италии стала местом битв иностранных войск и противоборствующих сторон в гражданской войне.
Итальянская армия стремительно дезинтегрировалась. Часть сдалась немцам. Кто-то уходил в партизаны, причем нередко – в югославские. Кто-то стал прибиваться к англо-американцам. Но, конечно, наибольшее количество военнослужащих, переодевшись в гражданскую одежду, разбежалось по домам.
В Италии образовалось аж два марионеточных правительства.
На севере Гитлер поспешил восстановить власть Муссолини. 12 сентября группа немецкого спецназа во главе с Отто Скорцени выкрала дуче у его тюремщиков. Муссолини возглавил Итальянскую Социальную республику, или Республику Сало. Не то, что вы подумали. Просто он обосновался в местечке Сало́ на берегу озера Гарда. Муссолини преуспел разве что в наказании отловленных немцами «предателей 25 июля», которых в январе 1944 года судили в Вероне. Многих бывших верных соратников дуче, включая Чиано, приговорили к смертной казни. Реальная же власть на севере Италии была в руках германского военного командования. Собственная армия Республики Сало создавалась трудно. Молодые люди предпочитали уходить в горы к партизанам, чем воевать вместе с немцами под началом Муссолини.
Именно в это время в Италии началось массовое движение Сопротивления, в которое входили коммунисты, социалисты, республиканцы и монархисты. В первых рядах были военнослужащие итальянской армии, освободившиеся из плена солдаты союзников – русские, американцы, англичане, сербы и, конечно, активные коммунисты, как Луиджи Лонго. Сопротивление быстро стало де-факто второй властью в Северной Италии, хотя, естественно, весьма разнородной.
Англо-американские войска высадились на юге Апеннинского полуострова и заняли Неаполь, туда же перебралось и марионеточное правительство Бадольо. Оно объявило войну Германии, что позволит потом числить страну «Оси» Италию в лагере победителей. Но вооружения у итальянской армии не было, а Англия и Франция (в отличие от США) не горели желанием восстанавливать военную мощь Италии. Бадольо столкнулся с антифашистским Сопротивлением, которое к тому же потребовало отречения от престола короля, два десятилетия жившего душа в душу с фашистами. На защиту монарха бросился Уинстон Черчилль, чья герцогская кровь всегда звала стоять грудью за королевские престолы.
Ситуацию разрулил, как ни странно, прибывший из Москвы после 18-летнего изгнания лидер коммунистов Пальмиро Тольятти. Он предложил создать правительство национального единства, имеющее общей целью изгнание немцев из Италии, передать королевские полномочия наследному принцу и отложить решение вопроса о государственном устройстве до конца войны. На такой основе шесть партий и сформировали правительство – во главе с Бадольо, которое раньше других признал Сталин.
Рим был взят союзниками 4 июня 1944 года, после чего Виктор Эммануил III сложил полномочия в пользу наследника, а новое правительство из лидеров антифашистских партий возглавил Иваноэ Бономи.
С сентября 1944 года в боях на Апеннинском полуострове наступило затишье. Войска союзников закрепились вдоль линии немецкой обороны – так называемой Готской линии – до апреля 1945 года. «Наши армии в Италии после напряженных усилий осенью нуждались в передышке для реорганизации и восстановления своей наступательной мощи, – писал Черчилль. – …Немцы сосредоточили в Северной Италии двадцать семь дивизий, в том числе четыре итальянские, которые противостояли нашим войскам, равным по численности двадцати трем дивизиям и состоявшим из солдат Британской империи, Соединенных Штатов, Польши, Бразилии и Италии».
В декабре 1944 года фельдмаршал Харольд Александер занял пост Верховного главнокомандующего союзными войсками на Средиземном море, а американский генерал Марк Кларк был назначен командующим 15-й группой армий, действовавшей в Италии.
Изменения произошли и с германской стороны фронта. Командование защищавшейся в Италии немецкой группы армий «Юго-Запад» 19 марта 1945 года вместо отозванного на Западный фронт фельдмаршала Кессельринга принял на себя генерал-полковник Генрих фон Фитингхоф. За зиму группа армий «Юго-Запад» должна была передать несколько лучших дивизий на другие фронты. Но гораздо хуже численной слабости были перспективы снабжения. Муссолини в последних числах марта нанес последний визит своему главному партнеру и покровителю и вернулся в свой штаб на озере Гарда, подкрепленный уверениями фюрера, что скоро их всех спасет новое секретное оружие.
Но угроза фашистам подкрадывалась с другой стороны. Именно в группе немецких армий в Италии сильнее всего чувствовались пораженческие настроения. Не случайно, что именно командующий войсками СС на севере Италии Вольф стал инициатором переговоров с союзниками на предмет капитуляции, что и привело к операции «Кроссворд».
Наступление союзных армий в апреле 1945 года имело целью не в последнюю очередь подтолкнуть немецкую сторону к скорейшей капитуляции.
15-я группа армий Марка Кларка 9 апреля перешла в наступление на Готскую линию по направлению к реке По. 5-я армия США и английская 8-я армия становились все более интернациональными: в них входили 1-я канадская дивизия, 8-я индийская дивизия, 2-я новозеландская дивизия, 6-я южноафриканская танковая дивизия, 2-й польский корпус, два итальянских соединения, греческая горная бригада, бразильские подразделения и еврейская бригада из Палестины.
Наступление, писал фон Типпельскирх, «началось ударами на обоих флангах, которые привели на Адриатическом побережье, где действовала английская армия, к крупным боям, но вначале увенчались лишь успехами местного значения. Когда 13 апреля стало ясно, что назревает решающий удар и на фронте американской армии, командование группы армий в последний раз обратилось к Гитлеру, чтобы получить разрешение на отход за реку По, и опять тщетно».
Наступление союзников действительно стало стимулом к активизации переговоров о возможности капитуляции немецкой группы армий. Если вы думаете, что после протестов Сталина западные партнеры приказали Даллесу и его команде свернуть контакты с Вольфом, то вы ошибаетесь. Никакого запрета не было (пока). Но об этой деятельности Вольфа, которую он вел во многом на свой страх и риск, узнало его руководство.
17 апреля в Хоенлихене, примерно в ста километрах к северу от Берлина, Гиммлер и Кальтенбруннер предъявили Вольфу обвинения в измене. Тот отбивался, как мог. Жесткий разговор длился до полуночи. Понимая, что дело могло кончиться для него совсем плохо, Вольф решился пойти ва-банк. Он сказал, что хочет поехать в Берлин и объясниться с Гитлером. Со стороны Вольфа это был отчаянный шаг – могли и расстрелять на месте.
Тем более что у фюрера было много причин пребывать в очень плохом настроении. 17 апреля американские войска вошли в Нюрнберг, город триумфов Гитлера и съездов нацистской партии.
Когда в Европе было уже завтра, в Вашингтоне Гарри Трумэн проводил первую президентскую пресс-конференцию. Присутствовали 350 журналистов.