— Ну да. Туда, — машинально подтвердил Марат, не произнося названия отделения. Он пока ещё старался не вникать, не анализировать, просто слушал чужие подробные объяснения:
— Идёте через холл, потом сворачиваете в правый коридор, там будет лестница. Сразу увидите, мимо не проско́чите. Поднимаетесь на второй этаж, входите в дверь, и там почти сразу пост дежурной сестры.
— Понятно, — кивнул Марат, отступил на шаг, но женщина из будки остановила его новым предупреждением.
— Бахилы не забудьте надеть.
— Конечно, — Марат снова кивнул, но тут же озадачился: — А где их взять-то?
— Пять рублей, — прозвучало в ответ.
Натянув на ботинки выданные ему шуршащие голубые чехлы, Марат потопал через холл, строго по описанному маршруту, а в голове пчелиным роем неотступно зудели сбивчивые мысли.
Онкология. Что Галка там делает? Может, кто-то из её родителей болеет? Вот она и ухаживает там за отцом или за матерью. И ей действительно деньги нужны. Просто не призналась сразу. На лечение или операцию. От наших-то толку мало, а за границей выйдет дорого. Ну, он, конечно, не откажет, даже понимая, что вернуть долг она не факт, что сможет. Но на подобное и не жалко.
Так — второй этаж, дверь, пост дежурной сестры. За стойкой — или как это правильно называется? — довольно молодая девушка, и симпатичная. Белая медицинская шапочка ей очень даже идёт.
— Шестнадцатая палата — это куда?
Медсестра, с интересом глянув на Марата, махнула рукой в нужную сторону.
— Туда. По коридору. Почти до конца. Номера на дверях.
— Ага. Спасибо.
Кроватей в палате было две, но одна аккуратно застеленная, будто не тронутая. Либо её хозяйка, непременно строгая любительница абсолютного порядка, как раз куда-то вышла, либо вообще ещё не поселилась. Галка сидела на второй, той, что стояла поближе к окну, и не одна. Рядом с ней находились посетительницы, совсем ещё девчонки, лет, наверное, по двенадцать. Ровесницы, но внешне, как на контрасте — тёмненькая и светленькая.
Тёмненькая, с волосами, забранными в хвост, совсем как обычно у Галки, разместилась на стуле, а та, что посветлее, с отливающими едва заметной рыжиной прядями, свободно падающими на плечи, устроилась на кровати.
Стоило Марату войти, как все трое одновременно повернулись в его сторону, потом Галка что-то тихонько сказала девочкам. Марат не услышал, хотя догадаться не трудно — скорее всего, попросила выйти. Потому что девочки сразу поднялись, тёмненькая ухватила за локоть светленькую, произнесла мягко, но уверенно:
— Идём.
Та послушно двинулась следом, а, проходя мимо Марата, вскинула до того опущенную голову, посмотрела голубыми глазами, и даже сквозь грусть мелькнуло неприкрытое любопытство.
— Привет! — произнёс Марат, когда девочки скрылись за дверью, подошёл поближе. — Так это ты в больнице. А я думал, кто-то из твоих родителей.
Галка помотала головой, сочувственно улыбнулась уголками губ.
— Их нет. Уже четыре года. Ехали с дачи. И там, на дороге, случилась большая авария.
— Извини, — пробормотал Марат, опускаясь на стул, на котором недавно сидела тёмненькая девчонка. — Я не знал.
— Я понимаю, — спокойно проговорила Галка.
Так, значит, она вовсе не под крылышком у родителей, как Марат предполагал, а совсем одна. Или же не совсем? Ну вот эти самые девчонки, которых он застал в палате. Для волонтёров они слишком мелкие. Но с другой стороны — слишком взрослые.
— А эти девочки. Которые только что были у тебя. Это твои?
Галка глянула на дверь, словно ещё могла увидеть своих недавних посетительниц, поправила:
— Одна моя.
— Тёмненькая? — предположил Марат, делая упор на внешнее сходство.
— Нет, — возразила Галка и опять сдержанно улыбнулась. — Наоборот.
— И сколько же ей?