— Нет, именно что подозреваете. Я вашу мысль вполне понял. Вы опасаетесь, что найдете перемытые породы со следами искусственного внедрения аквамаринов, а я тем временем получаю деньги и смываюсь. Так?
— Примерно, — не стал скрывать Алексей Федорович. — А вы бы на моем месте как?
— Да так же! — откровенно сказал Осколов.
— Вот видите… А на меня серчаете. Ну, ладно!.. А если выход будет малонадежным?
— Возможно. Но я уверен в обратном.
— Вы утверждаете, что есть знаки месторождения?
— Утверждаю.
Алексей Федорович слегка заволновался. Невольный интерес боролся в нем с осмотрительностью. Талант геолога-разведчика, в котором всегда большую долю составляет вера в удачу, страсть к новизне, способность к предвидению, звал его бросить надоевшую «контору» и закатиться со стариком, пока дороги проходимые. Но уже бывалый администратор остерегал его: из этого вполне может произойти только посмешище и напрасная трата времени.
— Разведочные выработки проводились? — продолжал он допытываться.
— Шурфы в две линии, как всегда у нас было принято.
«Поедем со мной? — попросил он мысленно. — Почему ты не можешь рискнуть? Может быть, это и для тебя последний раз?»
Будто услышав его, Алексей Федорович закурил жадно:
— Вы помните какие-нибудь детали формы месторождения? Залежь оконтурена?
— Н-нет, — признался Александр Николаевич, хотя понимал, что это не в его пользу.
Главный инженер был разочарован, сразу поскучнел:
— Основным правилом разведочных работ является требование не повторять того, что уже сделано. Ведь это всегда дорого.
Александр Николаевич постарался быть терпеливым:
— Я утверждаю, что есть косвенные и прямые поисковые признаки. А потом, невозможно найти месторождение, даже из старых, разрабатывающихся уже не одну сотню лет, которое было бы исчерпывающим образом разведано.
— Это мне все давно известно!
— Сколько месторождений, казавшихся выработанными, простоявших десятки лет, с увеличением рыночной цены на ископаемые, после разведки оказались заслуживающими разработки! К тому же мой случай другой. Разведка не будет стоить дорого.
Алексей Федорович скептически прищурился, гася папиросу:
— Поначалу оно так всегда говорится!
— Хорошо! Я возьму экспедицию на свой счет. Я и к этому готов. Дайте рабочих и геолога.
— А кто поведет?
— Я найду проводника. Помогите с вездеходом.
— Эка! Вездеходы у меня во дворе без дела стоят!
Разговор накалялся и падал. В тусклых лучах солнца, пробивающихся сквозь запыленные окна, скучно желтели груды старых отчетов, покоя в себе чьи-то находки и неудачи.
Оттого что приходилось разубеждать не только Осколова, но и самого себя остерегать, останавливать, чтоб не увлечься, Алексей Федорович становился еще упрямее. Лучше бы не было этого старика с его заманчивыми, но такими неопределенными планами! Протер глаза — и нет его… Но старик сидел, и был соблазн. И себя отчего-то становилось жалко.
Алексей Федорович проследил взгляд старика, как он смотрит на скопившуюся в кабинете документацию. Конечно, она малость поистрепалась, даже поистлела, не раз собирался сдать в архив, да все некогда, текучка эта…
— Голубчик, поймите, — нечаянно сказал он, — мы деньги угробим, а без толку. Как я в Москве-то этот авантюризм объясню? Мы ведем научную разведку, плановую. А вы принесли кота в мешке!