Оползень: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она находила банальным и пошлым мнение, что будто женщину создает окружающая среда или будто женщина старается быть такой, какой ее хочет видеть ее муж. Каждая женщина — Актриса, и каждая ведет в жизни свою отысканную и добровольно принятую роль. При этом каждая знает, соответствует ли избранной роли. Иногда роль не та, которую хотелось бы играть. Это зависит от обстоятельств, иначе говоря, от декораций и драматургии. Ну, а это уж как бог пошлет. Удовлетворенность или неудовлетворенность своей ролью на великом театре жизни и определяет, довольна ли женщина своей судьбой.

Такова была теория. Самой Евпраксии Ивановне отводилась в ней роль женщины, в свое время весьма избалованной (ах, как давно это было!), ни в чем не знавшей отказа и удержу, всегда бывшей центром внимания и поклонения, знавшей толк в широком образе жизни и всякого рода удовольствиях. Делался даже намек на некоторые роковые задатки и наклонности, но намек, тщательно завуалированный, не допускавший никаких слишком свободных толкований.

— А у вас, Воля, какая роль, признайтесь? Вы же там все время среди мужчин? — чуть ревниво, обеспокоенно допытывалась Евпраксия Ивановна.

— Никакой.

Волю разморило. Жарко было от распущенных волос, и лень подбирать. От этой крупной, сорока с лишним лет женщины исходила уверенность в себе. Она была не только в голосе, интонациях — в каждом жесте, во всех движениях тела, — свобода и уверенность. Играя яблоком, Воля откровенно смеялась, глядя в любопытные глазки старухи.

Тонко помолчав, та продолжала:

— Странное у вас имя — Воля. Вообще вы странная женщина. Отпуск берете раз в три года и едете сюда. А могли бы провести его у моря! Ведь вы так богаты! Такое везение!.. Ведь вы богаты с самой юности, со студенчества, да?

Когда бы Воля ни появлялась у них, Евпраксия Ивановна обязательно заговаривала об этом. Ей очень нравилось обсуждать Волино богатство, которое в ее представлении сместилось в неизвестно откуда полученное наследство и приобрело небывалые размеры. На самом деле когда-то давно Воля была участницей группы, открывшей крупное алмазное месторождение.

— Богатства особенного не было, ведь участников заявки было много. И не в юности, а я уже университет кончила.

Воля говорила медленно, неохотно, лень ей было повторять то, что сто раз они уже обсудили.

— Но как звучит? — перебила Евпраксия Ивановна. — Якутские алмазы!.. Звучит!..

— А что, Александр Николаевич не оставил своей затеи? — спросила Воля, чтоб отвести старуху от алмазов.

Евпраксия Ивановна горестно покачала головой:

— Ведь он в этом году опять поехал туда. Да. Частным образом.

— Вообще-то, хорошо, что мы с ним не встретились теперь, — сказала Воля без всякой дипломатии. — Я больше ничего не могу для него сделать. Ему никто не верит. Конечно, бериллиевая руда сейчас — только подай! Но мне тоже кажется, что это пустая затея. Он не найдет.

— Я устала от тревоги за него. Ведь он так болен.

— Нет, это даже трогательно. И чего ему не сидится? Такой сад… Мне вот никуда не хочется. Как заберусь за свой Яблоновый хребет, вылезать никуда не хочу. Сюда тянет детство, воспоминания. Хотя, я, конечно, устаю. Револьвер таскать на поясе, с седла не слезать. Могла бы защитить три диссертации — ничего не хочется.

— Воленька, вы носите револьвер?

Воля засмеялась ее испугу:

— А вы думали? Начальник поисковой партии все-таки. С револьвером и в сапогах. Не кварц какой-нибудь работаем. Алмазики все-таки. Иной раз бывает, что и найдем что-нибудь… Жара… Искупаться бы… Вы любите купаться?

— Я никогда не купаюсь, с детства, — ответила Евпраксия Ивановна настороженно и оттого надменно.

Она никому ни разу не рассказывала про степную реку и утонувшую Катеньку. Это тоже было одно из чудовищ за кустами.

Она продолжительно замолчала, отбирая и бросая Воле в подол самые крупные яблоки.

Ветер изредка ходил по саду, трогая отяжелевшие от плодов деревья. Где-то вдали погромыхивал гром. Становилось все жарче. С «гнилого угла» настаивалась гроза.

Кто и когда вникал в стариковские умолчания, их страхи, недоговоренности? На себя-то жизни не хватает, столько проблем! Одних производственных решать не перерешать. А сложности в коллективе? А собственная судьба одинокая? Об этом уж молчим. На это давно махнуто рукой. И не надо ничего придумывать. Хоть в старости-то живите спокойно. Здоровы более-менее? Вот и живите.

— Жизнь проста, как яблоко, Евпраксия Ивановна! Круглое, крепкое. Откусишь — сок течет. Сладкий. Яблоки полезны — в них железо. Ешьте яблоки.

Перед ней сидела дорогая ей старуха в платке, накрученном на голове: желтые драконы разевали пасти на белые хризантемы. Забавный платок, наверное, очень старый.

— Вам не кажется, Воленька, что у зрелых яблок такой же запах, как у переспевших тюльпанов? Вы не замечали? Когда они уже отцветают и изнеможенно так раскрываются в степи?

Наведенные карандашом бровки вопросительно ожидающе приподнялись.

Воля кусала яблоко, громко причмокивая и жмурясь.