- А ты меня любишь?
Вместо ответа Леша стал целовать её. Будущий Иннин муж был далеко. Леша никогда его не видел, а она здесь, живая и теплая.
Туман заволок сознание, со всеми его атрибутами. Они слились в горячем поцелуе, она теребила руками его грудь, а он уже добрался до её поясницы, проник под резинку трусов... И тут, она оттолкнула его: "не надо...".
-Иди домой, - мама ругать будет.
Сознание вернулось к нему, но разные чувства его полонили.
Она проводила его до калитки. На свежем воздухе было не до поцелуев. Она просто махнула ему рукой: "пока".
Мать не ругалась, только сквозь сон спросила: "Который час?"
Леша соврал на часок, и, не зажигая свет, улегся спать.
Утром, он опять проснулся с мыслями об Инне. Так, что же вчера было? Он попытался понять, как это он относится к Инне, и ни одно из известных ему взаимоотношений не подходило. Он её любит? Он не может сказать этого. У неё есть парень, за которого она выходит замуж. Она старше его, и к нему относится, как-то слишком легко. Разве можно назвать это любовью? Но почему же он так много думает о ней? Леша попытался подумать о чем - ни будь другом - не получилось. Стало только от чего-то тревожно и не хорошо на душе. Леша разозлился на себя, вскочил с постели, дернул руками: "что это я, в самом деле?!". Прошелся по комнате, принялся делать физические упражнения: руки вперед, в стороны, вверх, в стороны, вниз, потом наклоны.
Помытый, одетый и причесанный он сидел у не большого складного зеркальца, и трогал свою, покрытую уже в некоторых местах, заметным пушком бороду. Неустойчивое и неопределенное чувство не проходило. Он сам не знал, чего он хочет. Конечно, поймай он сейчас золотую рыбку, тут же пожелал бы, что бы она доставила ему Инну, но, что бы он делал с Инной, как бы себя вел, что говорил - он не знал. Он чувствовал в ней женщину, и тайна эта его манила. Но только ли сам факт этого таинственного действа притягивал его? Нет, он чувствовал, что ему и просто хочется быть с ней. Просто разговаривать, идти куда-нибудь, даже с ней вместе и поработать он не отказался бы. И в этом была не меньшая тайна, без Инны ему ничего обычного не хотелось делать.
И он решил побриться. Новизна этой задумки вдохновила его. На столе лежали деньги и листик бумаги, на котором мать написала ему, что надо купить. Леша прикинул: денег должно хватить и на бритву. Прихватив сетку, Леша выбежал на улицу.
Все время движущиеся и неутомимо шумящие машины, освещенные показавшимся солнышком прохожие на тротуарах - вся эта встречная, с выхлопными газами суета улицы немного уменьшила Лешино желание, но не остановило совсем. Он пошел на автобусную остановку, и вскоре, в центре города растворился в толпе. Безопасная бритва, оказывается, стоит немного дороже, чем он предполагал. Дешевле бритв не было. Придется, кое-что не покупать из продуктов. Объясняться с матерью все равно придется. Немного помявшись, Леша купил бритву, пачку самых дешевых лезвий и помазок. Продавец улыбнулась, и что-то сказала другому продавцу - женщине, когда заворачивала товар. Леша покраснел.
Вскоре, Леша сидел, с намыленной физиономией, дома перед зеркалом, и брился. Бритва нещадно драла, особенно, по подбородку. Он порезался, вернее, содрал прыщик, и выступила кровь. Но он чувствовал себя мужчиной, и некоторое время был доволен собой.
После бритья, оказалось, что делать больше нечего. Это ощущение было новым, и насторожило Лешу. Ведь раньше, когда ему случалось ничего не делать, то это было по чьей то вине. Либо в праздник, когда все ничего не делали, либо на уроках, где ничего нельзя делать, либо ему мешали всякими делами. Но тогда он знал, что, как только можно будет - он тут же отдастся любимым занятиям. Таких, у него было несколько. Во первых, он любил футбол, и мог самозабвенно, до упаду гонять мяч во дворе. Отдыхающим считал он себя, и просто болтаясь в дворовой компании. Любил он, кроме кино, конечно, и почитать, мог иногда просидеть целый вечер с книгой.
Сейчас же ему самому ничего не хотелось. Но не сидеть же, сложа руки, и он вышел во двор.
Двор встретил его порывами холодного ветра и предвечерними сумерками. Пусто, людей почти не было, так - отдельные прохожие, спешащие домой. Немало окон соседнего дома, да и его - тоже, были уже освещенными. Леша, было, двинулся по-привычному маршруту к кинотеатру, а потом ощутил, что не хочет, сейчас, кино. Он вспомнил, что Инна говорила, что завтра уезжает, собирается навестить своего студента. А может, еще и не уехала, и Леша решил пройтись по Инниной улице. Частный сектор встретил его заборами вдоль пустой улицы и ветром, в порывах которого периодически улавливался специфический запах печного дымка. Заборы у всех разные - кто во что горазд. Леша, не торопясь, пошел мимо Наташиного дома. На дворе одноэтажного дома ни кого не было; в одном окне, завешенным фиолетовыми шторами, горел свет. Соседний дом встретил его лаем собаки, которую не видно было из-за сплошного забора. Леша ускорил шаг и остановился возле дома Инны. Знакомая веранда, молча и, почему-то, укоризненно встретила его темным большим окном и запертыми дверями. В доме окна тоже были темными. "Может, даже, хорошо, что она уехала",- пришло к Леше некое чувство облегчения, вместе с мыслью : "Что я тут делаю". Он, решительно, сунул руки в карманы и пошел прочь. По дороге чувство облегчения, вновь, его покинуло, и стали одолевать смутные сомнения, которые он не мог сформулировать. Пришла в голову песенка знакомого пацана, которую он тренькал на гитаре:
" Сомненья властвуют над нами... Попробуй, разбери, пойми- то люди кажутся блядями, то бляди кажутся людьми...".
Дома его встретил мать:
- Хорошо, что пришел. Я ужин, как-раз, приготовила.
-...
- Что, такой унылый? Мой руки.
- Все нормально, - только и смог сказать он в ответ.
Каникулы закончились. Школа, игнорируя его желания, вновь принудительно взялась поучать его своим наукам, которые к его жизни имели лишь косвенное отношение. Вернее, школьные программы забивали его голову, в основном, тем, чем им надо, а не тем, что ему хотелось бы. Он уже почти и не надеялся найти в преподаваемых догмах ответы на главные вопросы, смутно стоящие перед его "Я". В школе до сих пор воспитывали "строителей коммунизма", а всем было " до лампочки". Школьная жизнь шла своим чередом. Девочки писали записочки. Однажды и ему пришел листик, с объяснениями в любви, от одноклассницы Галины Г., которая, между прочим, всегда на отлично писала школьные сочинения. Он же больше отличался по математике. Как реагировать он не знал, просто проигнорировал, и все. У пацанов были свои собственные интересы. Потекли дни, не несущие почти ничего нового. Просто функционирование - и все. Человека учат быть функционером, а не творцом.
Свои мнения и сомнения Леша пытался найти в литературе. В библиотеке ему попалась книга Хемингуэя " Прощай оружие". Повезло, она тогда пользовалась спросом, и на полках не задерживалась. Описанная там заграничная жизнь захватила его своей необычной свободой и загадочностью. Но не это было главное. Главным был сам Хемингуэй, открыто, честно и правдиво описывал то, что волновало в ту пору Алексея. Ему по душе было читать, как описывал автор, через чувства своих героев, свои отношения с женщинами. Как перед собственными глазами, видел Леша, и спину солдата перед боем, точно описанную Хемингуэем. Многое не оставляло равнодушным, и наводило на размышление.
А вот " Старик и море", как-то, не зашло. Лешу больше интересовали интимные вопросы.
Незаметно прошла зима, и наступила слякотная весна. Про Инну он, почти, не думал. Вернее, не совсем - она просто переместилась куда-то на периферию его сознания. И вот, однажды: он увидел её на остановке автобуса. Она стояла к нему спиной, и была не одна, похоже, с мужем. Леша не стал подходить, у него только ёкнуло сердце, и он не смог отвести взгляда. Тут подошел автобус, очкастый муж взял её под локоть, и она неожиданно обернулась. Через мгновение она узнала Лешу, и чертова улыбка изобразилась на её лице. Но муж, слегка, подтолкнул её, и они скрылись в закрывающихся дверях автобуса.
Наступивший праздник 1го Мая стал, для Леши, неожиданно особенным, он не забудет его никогда. Не потому, что наступало тепло, светило солнце и радовали глаз зелень деревьев и кустарников; да и приятно было смотреть, как трепещут красным цветом на свежем ветру флаги, которыми украшались административные здания города. Тогда устраивали демонстрации, и народ гулял. Все это было привычно. Нежданным было то, что он встретил её. Это было уже под вечер, когда слегка утомленные праздничными демонстрациями, и последующими гостевыми или домашними возлияниями, люди, по возможностям - кто-как, выходили проветриться. Играла музыка. Возле Дворца культуры, на огороженной сеткой площадке, была бесплатная дискотека. Леша стоял рядом с входом и через сетку смотрел на танцующих. Знакомых не было видно.
И тут, неожиданно, услышал : " Привет!". Это была Инна, не одна - с компанией. Её улыбка, прямо, ввела его в ступор, он сразу не смог ничего ответить.
- Что стоишь? Как дела?
-Ничего... себе! Привет! А ты, что тут делаешь?