Ко мне подошел командир полка полковник Соловьев и спросил:
— Товарищ командир дивизии, а полевые кухни брать с собой или нет?
— Полковник Соловьев, вы же командуете полком, а не я, — ответил ему. Поэтому решайте сами, что вам нужно.
Полк был построен и выведен в район угольных копей недалеко от Баин-Тумена. Здесь я попросил Соловьева достать карту, указать точку, где сейчас сосредоточен полк.
— Вот тут, — указал он безошибочно.
Я взял его карту и обозначил на ней маршрут от того места, где мы находились, до Худука. Худук — это колодец. В степи такой ориентир более чем приметен на карте. План учений я, разумеется, продумал и обсудил с командирами штаба дивизии заранее, и теперь каждый из них знал, что проверять и чем заниматься.
— Сегодня вы совершите марш вот до этой точки. Сколько вы там будете отдыхать — это ваше дело, но завтра вы должны быть вот в этой точке, то есть у Худука. Послезавтра вы выйдете к реке Керулен — вот в этот район. Общая протяженность марша сто — сто двадцать километров. В последней точке буду вас ждать.
Я предупредил командира полка, что дальнейшие задачи поставлю на берегу реки.
Командир полка выслушал молча, сделал необходимые пометки на карте, которую я вернул ему с уже нанесенным маршрутом. Потом растерянно огляделся и неожиданно спросил:
— Товарищ командир дивизии, разрешите взять походные кухни?
— Это невозможно, — сказал я. — На Баин-Тумен налетели самолеты врага, город горит и разрушен.
— А как же я буду кормить личный состав?
— Если сами не сообразите, вам подскажут. Выполняйте задачу…
На марше полк сопровождал начальник оперативного отделения штаба дивизии подполковник Крюков. Я заранее проинструктировал его по всем вопросам, которые он должен проверить. Вмешиваться в деятельность командира и давать ему какие-либо советы я запретил, за исключением одного — как покормить личный состав. Хотя я, конечно, надеялся, что командир полка и сам догадается, что ему нужно для этого сделать.
В целом марш прошел успешно, и точно в назначенный срок полк прибыл в указанный мною пункт.
Когда показались головные подразделения, я вышел из машины и поднялся на небольшой холм, чтобы лучше видеть походные колонны батальонов.
Заметив меня, красноармейцы заулыбались. Вид у них был бодрый и бравый. Видимо, они поняли, почему их заставили совершить столь трудный марш, поняли, что их экзаменуют и что этот экзамен они выдержали. Подразделения переходили на строевой шаг, выравниваясь, подтягиваясь и приветствуя меня и командиров штаба, затем, миновав холм, сворачивали на поле, где выстраивались в линию взводных колонн.
Командир полка доложил, что полк прибыл в полном порядке, отставших нет. Я выслушал доклад и поздравил личный состав с успешным окончанием первого этапа учений.
После построения спросил у командира полка:
— Как удалось наладить питание? Он ответил:
— Продукты были, а пищу готовили в котелках. Ели все с аппетитом. Одно лишь плохо. И в этом мы виноваты сами…
— Случилось что-то?
— Ничего серьезного не произошло. Но командиры по ночам мерзли. Шинели-то не взяли с собой. Да и с питанием неладно получилось. Есть-то им оказалось не из чего и нечем: котелки, фляги и ложки взять не удосужились.
— И как же вышли из положения?
— Бойцы выручали, кормили своих командиров.
— Ну что же, для вас это будет хорошей наукой — нельзя так собираться по боевой тревоге.
— Выводы уже сделали, — сказал командир полка, — подобное больше не повторится.
Личный состав расположился на отдых, а я собрал командиров, чтобы поставить им новую задачу. По разработанной мною для учений обстановке противник нарушил государственную границу и развивал наступление в глубь Монголии. Полку надлежало переправиться через реку Керулен, совершить марш в предвидении встречного боя, разгромить противника и восстановить государственную границу.
— Да, и еще, — прибавил я, — в Баин-Тумене развернулись тылы дивизии. Получить походные кухни и продовольствие на трое суток.
Командир полка посмотрел на карту, потом вдруг спросил: