Но постепенно она убеждалась, что Марк совсем не такой, как все, кого она встречала раньше. Конечно, он тоже излучал уверенность в себе и своём положении, но делал это не через демонстрацию своей власти или агрессивное давление на окружающих, как Аня частенько видела у других, а совсем иначе. Вокруг него царила здоровая, дружелюбная атмосфера, и ощущалось, что окружающие относятся к нему с уважением не из-за его положения, а потому что действительно уважают.
Аня была предупреждена, что он не так прост, как может показаться на первый взгляд, и потому постоянно искала хоть что-нибудь, за что можно зацепиться, но безуспешно. Поначалу она даже думала, что происходящее ‒ театр, устроенный специально для неё, но буквально через день это ощущение исчезло. Отец с Генрихом неплохо натаскали её на счёт того, что и где искать, как правильно слушать и выводить на нужные темы, но пока что ничего, стоящего внимания, Аня не нашла: Марк был осторожен в высказываниях, остроумен в обычных разговорах и точен в рабочих вопросах. Ни в отчётности, ни в работе его людей Аня не видела ничего такого, что могло бы привлечь её внимание. Мелкие оплошности не в счёт.
У него был порядок на складах, на производствах и в логистике. Не было странных, необъяснимых потерь и исчезновений грузов, массовых поломок техники или перерасхода горючего, не проводились никакие необъяснимые строительные работы. Везде всё было в полном порядке. Впрочем, неоправданные расходы или падение объёмов производства, как правило, приводили к появлению неприятных людей и серьёзным последствиям, потому все старались работать ответственно, так что тут всё было вполне ожидаемо.
Всё шло вполне приемлемо, чётко по плану Ани и отца. Она трепала всем нервы, вела себя нахально и сумасбродно, но на хозяина здешних мест это почему-то не действовало. Потому единственной реальной проблемой для Ани стал сам Марк Гауфман, который своим непривычным для неё поведением, сильно впечатлил её.
День за днём, постепенно, он покорял её своими удивительными для неё качествами. В последнее время её окружали только суровость и безразличие отца, и собственные тяжёлые мысли, а единственным спутником было одиночество. С Марком она почувствовала интерес, ощутила заботу, которую он проявлял во всём, причём чаще всего делал это лично, а не полагался на подчинённых. Он умудрялся развлекать её даже в серьёзных вопросах, где шутки, казалось, были совершенно неуместны, и любое, даже самое скучное и рутинное занятие, умел сделать запоминающимся. Впервые за долгое время она почувствовала себя женщиной и почти забыла обо всём.
Поначалу она опасалась начинать тонкие игры на тему «Рассвета», пока не прибыла её поддержка, но позже начала задумываться о том, хочет ли она вообще подкапываться под человека, который казался ей столь достойным. И чем больше он покорял её, тем больше ей хотелось, чтобы никто не приезжал, а она сама осталась здесь, в компании этого зрелого сорокалетнего мужчины.
По прибытии Аню поселили в большом двухэтажном доме, в котором было по шесть квартир на каждом этаже. Половина из них была занята постоянными жильцами из офицеров Гауфмана, а в остальных обычно поселяли его гостей. Это Аня узнала у пожилого привратника, когда как-то утром решила с ним немного поболтать. Но где на самом деле находились все эти люди и их семьи, Аня так и не поняла, потому что за четыре дня никого, кроме привратника, ни разу не видела и не слышала.
Вечером водитель, как обычно, привёз её к дому и высадил у парадного. За ужином они с Гауфманом немного выпили, но когда Аня выбралась из машины, то по ощущениям поняла, что, похоже, не так уж и немного. Водитель тоже это заметил.
– Может, вам помочь? – неуверенно бросил он вдогонку.
– Сама справлюсь, – грубо отрезала Аня и почти ровно пошла ко входу.
Воспользовавшись магнитным ключом, она открыла дверь и вошла в хорошо освещённый подъезд. Уже четвёртый раз она шла здесь и четвёртый раз задумывалась о том, что у Гауфмана всё так устроено, будто не было никакой эпидемии. Показавшийся ей поначалу серым и неприветливым городок, на деле оказался полной противоположностью: освещённые улицы, освещённые дома, большой, ухоженный сквер, где по вечерам прогуливаются парочки, и чистота везде. Нет толп вооружённой охраны и караульных, но гремят гусеницами боевые машины, даже лошадей и собак почти никогда не слышно. Изредка только где-то издалека приносило рокот вертолета, а один раз она слышала, как движется поезд.
Поднявшись по лестнице, Аня заметила, что в коридоре стоит высокий мужчина в офицерской полевой форме и кепке. Он стоял спиной к девушке, но как только она поднялась на этаж и остановилась в задумчивости, повернулся к ней.
– О, не ожидал встретить здесь такую красавицу. Девушка – вы, словно богиня, – медленно, но с придыханием сказал он.
Аня вздрогнула ещё при первых же словах. Она уже целые три дня с нетерпением ждала их.
– Иди ты к чёрту со своими дешёвыми подкатами.
Девушка ответила заранее обусловленной фразой, но из-за волнения интонация совершенно не соответствовала смыслу сказанных слов. Хорошо, что их не слушали посторонние, а то могли бы возникнуть ненужные подозрения или даже вопросы.
– Простите, не хотел вас оскорбить, – закончил офицер, тем самым окончив процедуру, а затем, шагнув к Ане и опустив голос до чуть слышного ей, спросил. – Где мы можем поговорить?
На мгновение Аня застыла в нерешительности, опасаясь впускать в свою комнату кого-то незнакомого, но это ощущение быстро прошло – это был «свой» человек. Он знает, кто она и точно её не обидит. Не рискнёт.
Сделав приглашающий жест, Аня двинулась по коридору и подошла к нужной двери, с удивлением отметив, что опьянение куда-то улетучилось. Ключ уже был у неё в руках и через несколько секунд они вошли внутрь предоставленной в её распоряжение двухкомнатной квартиры.
– Как ты попал сюда? Для этого нужен магнитный ключ, – спросила она, когда дверь оказалась закрыта.
– У меня он есть. Мы – соседи.
Офицер показал маленький плоский кусочек пластмассы на брелке, такой же как у Ани. Она кивнула.
– Что дальше? – спросила она.
– Пока ничего. Я пришёл, чтобы установить контакт и предупредить вас, Анна Игоревна. Оставайтесь здесь, никуда не выходите, но и не запирайте дверь. В течение часа появится командир группы и сразу придёт к вам. К этому времени подготовьтесь предоставить ему всю информацию, которую смогли собрать за эти дни.
Он дал ещё несколько коротких инструкций и очередную фразу-пароль для встречи с командиром.
Этот мужчина в форме был старше её, но вряд ли больше чем на пару лет. Однако его манеры совершенно не соответствовали его возрасту. То, как он говорил, что он говорил и как при этом смотрел на собеседника, его непринуждённая, но уверенная, монолитная поза – от него прямо веяло какой-то стальной уверенностью в себе и своих действиях. Аня чувствовала, что у этого человека немалый опыт и ей прямо хотелось выполнять эти его инструкции. Это было для неё будто игрой.
– Я всё поняла. И выполню в точности, – серьёзно ответила она.
– Тогда хорошего вам вечера, Анна Игоревна.
Мужчина поднялся, тихо, совершенно бесшумно подошел к входной двери и прислушался. Подождав немного, он осторожно нажал на ручку и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась так же бесшумно, как и открылась.
Оставшись одна, Аня долго обдумывала результаты своей деятельности, но неизбежно приходила к выводу, что ничего полезного не обнаружила. Из-за этого она с некоторой тревогой ожидала появления ещё одного гостя, но когда этот гость, наконец, вошёл в дверь, и она увидела уже знакомый ей маслянистый взгляд на красивом лице, то её тревога возросла на порядки, и причина этой тревоги оказалась совершенно другой. На неё смотрел никто иной, как подполковник Третьяков.