– Послушай, Паша. Внимательно и вдумчиво послушай меня, – медленно выговаривая слова, попросил Логинов и сосредоточил свои выцветшие, морщинистые глаза на Гронине. – На этот раз всё очень серьёзно. «Рассвет», конечно, не бесчинствует, значит, пока не имеет чётких доказательств, но настроены они очень агрессивно. Пропала одна из их лучших оперативниц, и не просто пропала, а вроде как у неё что-то было, что-то она успела добыть на том объекте, и «Рассвету» это очень-очень нужно.
Генерал сделал короткую паузу, затем продолжил.
– Если вдруг у твоих ребят где-то в заначке сидит эта дамочка или, опять же вдруг, у них есть то, что она имела при себе – сделай так, чтобы это внезапно нашлось. Не знаю, там… вывалилось на землю, когда в дамочку случайно попала авиабомба… или типа того, главное, чтобы оно нашлось. Так вот, если такое вдруг возможно – сделай так, чтобы оно попало ко мне, а от меня – к «Рассвету».
Всё в выражении лица и тоне генерала говорило: «Тревога! Будь осторожен!», но Гронин ничего бы не достиг в своей жизни, если бы верил в подобные угрозы. Да, «Рассвет» играет не по правилам, да, они сильно хотят флешку и, желательно, Монье, но судя по тому, что говорит генерал, у них нет доказательств, что всё это у Гронина. Впрочем, тут был ряд странностей. По идее за шесть дней Монье давно должна была выйти к своим, а тогда «Рассвет» обладал бы всей картиной и доказательствами и вёл бы себя иначе, но раз пока всё так, похоже, Монье у них нет. Или Павла проверяют. Тот же Логинов в собственных целях или по команде «свыше». Что ж, тогда в данный момент у полковника есть только один приемлемый вариант, как остаться в игре и при этом не лишиться козырей.
– В данный момент у меня ничего нет, но теперь я займусь этим вопросом со всей тщательностью, – стараясь быть максимально серьёзным и убедительным, пообещал Гронин.
То ли Логинов не смог скрыть своего разочарования, то ли удачно его обманывал, но Павел заметил это в чуть изменившемся выражении лица старика.
– Но что будет, если у ребят всё-таки ничего нет? – закончил полковник.
– Я не знаю. Честно. Но возможно всякое, в основном неприятное, – недовольно ответил Логинов.
– Эта угроза… она от вас исходит, Иван Павлович?
Старик смерил Павла очередным проницательным взглядом.
– Нет, Паша, не от меня, хоть я и буду очень недоволен, если ты меня обманешь. У «Рассвета» есть свои методы.
– Смертельные?
– Весьма.
– Но тогда если их… не знаю, что там они потеряли, но если они уверены, что эта штука у меня – они потеряют её наверняка, разве нет? – с нотками разочарования поинтересовался Павел, будто его оскорбляла тупость противника.
– Верно, зато о каре, которая вас постигнет, узнают все без исключения. Разумеется, обиженной и покаравшей стороной будет выступать Торговая гильдия.
– Вот как… И вы сейчас намекаете, что не сможете мне помочь?
Вместо ответа Логинов просто утвердительно кивнул.
– На самом деле, Паша, в противостоянии с гильдией или «Рассветом» я бессилен. Мы будто лежим в одной кровати, только они – две горячие молодые девки, а я – просто вышедший в тираж старик, у которого давно не стоит.
Реальные угрозы или попытки взять на «понт»? Вот какой вопрос сейчас стоял перед Грониным. У него уже давно было подозрение, что во всех играх, в которых Логинов выступал посредником, он играл против Павла, хотя каждый раз генерал пытался убеждать его в обратном. Подумав немного, Гронин решил ещё чуть-чуть пощупать почву под ногами.
– Но разве это не беспредел? Они просто придут убивать, а вы спокойно будете на это смотреть?
– Конечно не будем, поэтому вряд ли они на такое пойдут, – Логинов задумчиво покачал головой. – Но за десять лет я примерно полтора десятка раз видел, как торговцы это делают с неудобными или строптивыми соперниками. Давление или грубая сила использовались только в трех случаях, когда имел место прямой конфликт. В остальных – тонкая игра. Поверь, когда надо торговцы могут быть феноменально коварны.
Интересная информация, а главное – похоже на правду. Гронин не удивился, потому что сам был орудием в руках гильдии, причём дважды. Понять бы ещё, какие методы могут быть в арсенале противника в ситуации, когда нужно наказать сильного союзника да так, чтобы не уронить его авторитет. Что такого можно сделать? Устроить провокацию? Диверсию? Вариантов, конечно, множество и все не просчитать…
Что ж, похоже, пришла пора принимать какое-то решение, а времени на размышления было в обрез. Подумав немного, Павел решил, что самым оптимальным в данной ситуации будет не менять свою позицию, но при этом выразить максимальную готовность к диалогу.
– Я разберусь в этой ситуации. Мне не нужен конфликт ни с «Рассветом», ни, тем более, с торговцами, поэтому если у моих ребят что-то было или есть – я найду это и передам вам. Так же я выясню судьбу пленных «рассветовцев», если таковые действительно были, – пообещал Гронин, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.
Генерал ограничился сухим кивком, не проронив ни слова.
– Но вы тоже должны кое-что для меня сделать, – продолжил Павел.
Брови старика вопросительно поднялись.
– Если окажется, что мои люди действительно как-то замарались – вы должны гарантировать им безопасность.
Логинов, не меняя своего вопросительного выражения лица, немного склонил голову набок.
– И как же я должен это сделать?