Нащупав одной рукой проём, который ещё недавно расширял и который почему-то не захлопнулся при взрыве, другой рукой Андрей нащупал на разгрузке фонарь, вытащил и включил его. Затем, тоже сбросив бронежилет и прилагая небольшие усилия, он сумел протиснуться через проём и оказался в коридоре. Пошарив лучом фонаря по стенам, Андрей, опираясь одной рукой о стену, неуверенной походкой двинулся вперёд.
Она ведь попала сюда же? Если да – где она теперь? Куда пошла? Тело болело и не позволяло бежать, но он всё же надеялся, что сможет догнать её. Он полминуты шёл по коридору, пробуя все попадавшиеся ему двери, но все они оказались заперты. На каждой двери висели таблички, и Андрей с удивлением отметил, что названия на них были написаны на русском. Впрочем, секта была интернациональной организацией и, наверное, нет ничего странного, что на просторах СНГ на её объекте работали русскоговорящие сотрудники.
Однако, гораздо больше удивления вызывали названия, которые были написаны на этих табличках. На ходу читая их, Андрей обнаружил здесь морг, две операционных, манипуляционную и две лаборатории. Ещё нашлись кабинет главного врача и несколько дверей с такими названиями, которые не говорили Андрею вообще ничего. Перепробовав все двери и так и не открыв ни одной, он озадачился.
«Невозможно. Куда-то же она отсюда вышла?», – подумал он и заново, но прилагая больше усилий, стал пробовать открыть двери.
И на этот раз одна из них поддалась, а именно – дверь вообще без какой-либо таблички.
За ней оказалось какое-то большое, вероятно, техническое помещение. Здесь находилось скрытое в металлических кожухах громоздкое оборудование, обесточенный пульт и экран. В углу разместилась этажерка с инструментами, в другом – верстак, но ничего из этого ему сейчас было не нужно.
Сюда она пошла или нет? Времени оставалось всё меньше, а нервы распалялись всё больше. Хаотично освещая помещение, Андрей заметил, что в одном месте под потолком болталась широкая решётка, а за ней находилось какое-то прямоугольное отверстие, вероятно, вентиляционное. Оно имело пропорции примерно сорок на пятьдесят сантиметров или около того, так что Андрей, по идее, смог бы туда протиснуться. Пока что это был единственный доступный ему путь.
Быстро взобравшись по угловатой металлической конструкции непонятного назначения, он без труда дотянулся до отверстия и с некоторым трудом, но смог забраться внутрь. Зажав во рту включенный фонарь, он пролез по узкой трубе до вертикальной шахты, которая была немного шире. Затем, упираясь плечами и ногами и превозмогая боль в спине, вскарабкался на несколько метров вверх. Тут обнаружилась развилка и он выбрал путь наугад.
Но не прополз он и пяти метров, как почувствовал, что под руками ничего нет, и чуть не свалился в полуметровое углубление, на дне которого оказался неработающий вентилятор, а за ним очередная решетка. Перелезая через это углубление, Андрею пришлось встать в него ногами, но как только он вылез, его основательно встряхнуло, да так, что он сильно приложился головой о стенку вентиляционной трубы. Может, даже и не раз.
Одновременно с этим всё вокруг заполнил сплошной грохот.
Очнувшись, Андрей долго не мог понять, где находится. Сознание возвращалось медленно. Очень медленно.
Странно, но в ушах почти не звенело. Какое-то время он не двигался, по ощущениям пытаясь понять что с ним, но вскоре бросил эту затею: трудно определить состояние, когда болит всё и везде. Всё, что он пока смог понять – он точно не в вентиляции. В горячем воздухе носился какой-то странный, неприятный запах, будто рядом сгорело что-то вонючее, типа свиньи. А ещё во рту ощущался привкус железа.
Вскоре он смог разобрать в помещении слабый свет, излучаемый его фонариком, правда, где именно он лежит, Андрей разобрался не сразу. Романов со стоном перевернулся на живот и быстро нашёл фонарь. Осветив помещение, он не заметил жареных свиней, зато увидел расставленные у стен шкафы, два из которых были повалены. У противоположной дверям стены стоял письменный стол и два кресла, а рядом с дверью на полу лежали осколки зеркала.
Подняться на ноги ему удалось, но боль от этого стала только сильнее. Не похоже было, что он что-то сломал, но сильных ушибов на теле было не счесть, а главное– голова. Её просто хотелось отрезать. Воздух и без вони был очень тяжёлым, кислорода в нём заметно не хватало и отдышаться всё никак не удавалось. Первой мыслью было: он завален, путей для выхода нет, скоро кислород совсем закончится и он задохнётся. Из-за этого Андрей заметно занервничал и ему пришлось потратить немного времени, чтобы успокоиться.
«Пока я жив – ничего ещё не кончено. Я выберусь», – успокаивал он сам себя.
Сосредоточившись на этой мысли, он оценил обстановку и первым делом пощупал нагрудные карманы форменной куртки, выудив оттуда небольшой тряпичный мешочек, в котором хранил экстренный запас медикаментов. Выбрав болеутоляющее, он положил таблетку в рот, но протолкнуть её дальше было задачей не из лёгких: во рту давно пересохло, а фляги у него с собой не было.
Добрых пару минут он боролся с желатиновой капсулой и в какой-то момент даже испугался, что она застрянет в пищеводе или попадет в трахею, но его страхи не оправдались и всё закончилось благополучно – хоть и с трудом, но капсула доползла до желудка.
Те пять или десять, а может и все двадцать минут, что понадобились для того, чтобы болеутоляющее сработало, Андрей провёл в прострации, лёжа на столе, закрыв глаза и выключив фонарь. Так ему казалось, что голова болит чуть меньше.
Помимо не отступающей боли на психику давили и другие факторы: одиночество, темнота и отсутствие чёткого плана. Они пугали его, выводили из равновесия, пытались вызвать панику, но Андрей придумал воспользоваться своим излюбленным приёмом – представить эту ситуацию, как очередной тренажёр, постараться обуздать стресс и страх, принять их и сделать так, чтобы они перестали на него влиять.
Гронин как-то сказал ему, что поражение – это не такая уж плохая штука. Необходимо просто иметь смелость признать его, а затем проанализировать и извлечь пользу. Поражение – всего лишь трамплин, позволяющий человеку взять очередной разгон. Модели оказываются неверными. Планы разрушаются. Ничто и никогда не происходит так, как люди хотят или ожидают. Но гибнут они только из-за того, что позволяют себе слабость разочарования, нытье и плаксивые жалобы. Поэтому незачем тратить силы на сожаления, им можно найти куда лучшее применение. Например, отыскать выход.
Когда препарат начал действовать и боль стала понемногу утихать, Андрей принялся за дело. В первую очередь он проверил дверь, но, как и ожидалось, она оказалась заперта и открыть замок ему было нечем. Ящики стола и шкафы тоже были заперты, потому даже будь там ключ от двери – до него никак не добраться. Оставался единственный вариант – уйти тем же путём, которым он попал сюда, но и этот путь не был лёгким. Вентилятор свалился вниз, но вот решётка повисла на чём-то, вероятно, на петлях. Выдержит ли она его?
Андрей пододвинул к ней стол и взобрался на него. Из вентиляции тянуло гарью и воздух оттуда шёл горячий, но парень этому не удивлялся. Осторожно ухватившись за решетку, он услышал жалобный скрип и стал неторопливо, аккуратно карабкаться по ней вверх. Но дальше за решёткой находилась гладкая труба и там уже хвататься было не за что.
«Без паники», – спрыгнув, сказал он себе, и чуть не свалился от острой боли, стержнем пронзившей голову. Колени задрожали, и Андрей изо всех сил постарался унять предательскую дрожь, а когда это ему кое-как удалось, он снова осмотрелся в поисках подходящих предметов.
Нужно было построить некую конструкцию, чтобы подняться как можно выше и дотянуться от решетки до изгиба трубы. Он попробовал подвинуть один из металлических шкафов, но они оказались настолько тяжелы, что даже для двоих человек сделать это вряд ли было возможно. Тогда он заприметил в углу за шкафами большую картотеку и попробовал переместить её и это ему удалось.
Боли, допекавшие его, не смогла в достаточной мере заглушить одна доза обезболивающего, поэтому минут пять Андрей промучился, заставляя ещё одну капсулу пробраться внутрь него по пути первой. Когда с этим было покончено он, не дожидаясь, когда она подействует, в чём он не был до конца уверен, принялся разбираться с мебелью.
Провозившись минут десять, он сумел перетащить картотеку, поднять на неё письменный стол, а на него поставить кресло, но этого было мало. Тогда на кресло было водружено второе кресло, на что тоже ушло некоторое время, поскольку конструкция всё никак не желала держаться кучи и постоянно норовила развалиться. Однако, Андрей был решителен и напорист, и в итоге победил. Взобравшись на весь этот инженерный ад и балансируя на нём, он не без самодовольства подумал, что из него мог бы получиться неплохой гимнаст.
Несмотря на все его ухищрения, чтобы достать до изгиба трубы ему нужно было подпрыгнуть, а магия, державшая всю конструкцию в целости, вряд ли могла выдержать больше одной попытки. Секунд десять Андрей балансировал, выбирая наиболее устойчивую позу для прыжка и, наконец, подпрыгнул.
Но и здесь не всё пошло гладко. Допрыгнув и ухватившись за изгиб, он ощутил огромную радость, а сразу вслед за ней должно было бы идти облегчение, но вместо него он почувствовал жжение и боль в пальцах и ладонях, будто ухватился за горячий чайник.
Он вскрикнул и чуть было не отпустил руки, но снизу донёсся грохот разваливающейся пирамиды из мебели. Снова вскрикнув, на этот раз от отчаяния, Андрей, терпя боль, потянулся вверх, ногами стараясь зацепиться за решётку и помочь себе. Это ему удалось, правда, решётка почти сразу же отвалилась и присоединилась к креслам на полу, но Андрей, чуть не воя от боли, сумел удержаться и забраться в вентиляционную трубу.
Здесь всё было значительно хуже, чем он мог себе представить. Труба накалилась и болезненно обжигала кожу, поэтому он сразу втянул ладони в рукава. Стало чуть легче, но всё равно он ощущал, как обжигает горячий металл. Всё тело быстро нагревалось даже через одежду, а воздуха было ещё меньше, чем внизу, в помещении. Отчаяние, охватившее парня, возможно, даже смогло бы победить, если бы не страх такой болезненной и жестокой смерти, поэтому желание жить и адреналин погнали его вперёд. Ему повезло, что дыма почему-то было немного, иначе он быстро бы задохнулся и всё было бы кончено.