– Гронин? Что-то я не припомню такой фамилии.
– Есть один опасный сукин сын… Он руками этого пацана раскапывает неудобные вещи. Такие, которые лучше не трогать. Мне казалось, что он успокоился, но, похоже, я поспешил с выводами.
«Хозяин» снова ненадолго задумался.
– Как именно они помешали? – спросил он.
– «Путь просвещения» так и не смог сломать нашу защиту, поэтому они решили всё взорвать. Объект экранирован, из-за чего взорвать его дистанционно нельзя. Они взломали систему самоликвидации и активировали её. Когда мы снова захватили и зачистили объект, у нас было ещё достаточно времени, чтобы успеть забрать информацию, и вот тут появились эти из «Булата» и отняли время. А следом за ними сектанты через подземные коридоры бросили все свои силы на захват терминала и то ли удерживали его до взрыва, то ли вручную всё подорвали.
– Вместе с собой, что ли? – изумился брюнет.
– Да.
– Больные ублюдки, – процедил «хозяин», качая головой.
Некоторое время все молчали. Эта потеря в Вольном была уже третьей за последнее время и очень сильно ударила по крайне важной для них разработке. Противник делал всё возможное, чтобы помешать им, и пока что вполне себе преуспевал, даже несмотря на потери.
– Мог этот Гронин быть с сектой заодно? – задал вполне ожидаемый вопрос седовласый.
– Не знаю, – ответил «хозяин» и ещё некоторое время размышлял, прежде чем продолжить. – Гронин много где успел отличиться. Когда-то он командовал «Вымпелом» и другими особо секретными подразделениями, о работе которых знали единицы. Некоторое время руководил «Альфой» и говорят, это было самое безобидное из всех подразделений, куда его назначали. Он обладал одним из лучших интеллектов в оперативных и тактических играх в старые времена, а сейчас, когда большинство его соперников умерли или пропали без вести, он, наверное, лучший. Он исключительно хорош и если разберётся в ситуации, то сможет доставить проблемы кому угодно, особенно если ему удастся вырастить отряд, подобный его бывшей группе… И мне очень не нравится, что мы его не контролируем.
«Хозяин» выдержал паузу и слегка прищурил глаза.
– Нам нужен кто-то рядом с ним. Кто-то толковый. Я хочу знать, что он знает, что ещё намерен узнать, что собирается делать.
– Но ведь у нас там есть шпион, – осторожно напомнил брюнет.
– Этот? Как показали последние события – он совершенно бесполезен. Я бы даже сказал, что его действия нам вредят. Да и вытянуть информацию из самого Гронина вряд ли получится. Нужен кто-то, кто сможет тянуть её из его окружения, из тех, кому он отдаёт нужные приказы. Например, из Романова.
– Но зачем всё это? – седовласый занимался совсем другими вопросами, был далёк от шпионских игр и сейчас явно не понимал хода мысли собеседника. – Если он так опасен – не лучше ли его ликвидировать?
– Зачем? Ликвидировать его мы всегда успеем, – не согласился «хозяин». – Мы должны использовать этот актив – натравить его на наших врагов, а ещё лучше – переманить к себе и самим ему приказывать. Но этого не добиться грубыми методами, поэтому пока что нам нужен шпион…
Все затихли. Седовласому сказать больше было нечего. Брюнет догадывался, что дальше предложит «хозяин», но лелеял призрачную надежду, что тот не додумается, а сам он подсказывать не желал. Сам же «хозяин» обдумывал варианты.
– Так, ладно. Сделаем вот что…
В основном машина ехала уверенно, периодически покачиваясь только на особенно глубоких ямах. Этот чёрный «Land Cruiser» когда-то нашли среди прочих трофеев, захваченных у «волков», и Дьяков не придумал ничего лучше, чем преподнести машину Гронину в личное пользование. Павел отнёсся к этому жесту с прохладцей, да и редко пользовался машиной, поскольку разумно предпочитал бронированные военные автомобили гражданским, но в этот раз нужного транспорта в «Убежище» не оказалось. Единственный бронеавтомобиль, который был – стояла на ремонте в мастерских. Оставались либо лошади, либо «Тойота». Пришлось ехать на ней.
Кроме Гронина в автомобиле находились ещё двое бойцов. Один вёл машину, другой сидел на заднем сидении и всю дорогу смотрел в окно. Между ногами стволом вверх он держал АК-74, периодически зачем-то поднимая его и поправляя. Эти бессмысленные действия каждый раз привлекали внимание полковника, но он не торопился ничего говорить, предпочитая лишь наблюдать. Тем более что и в поведении самого бойца было что-то подозрительное.
Однако вскоре произошло нечто такое, что заставило Гронина заговорить. Боец в очередной раз принялся зачем-то крутить автомат в руках и теперь не просто поправил его, а положил на колени, ещё и стволом в сторону полковника.
– Сынок, поставь оружие, как было, – сурово потребовал Гронин.
Боец вздрогнул, бросил на Павла испуганный взгляд и после секундного замешательства выполнил требование полковника. Гронину показалось, что сделано это было с неохотой. Если учесть, что полковнику редко когда что-то «казалось», то теперь он будет наблюдать за своими сопровождающими особенно бдительно.
– Извиняюсь, товарищ полковник, – неловко бросил боец и снова отвернулся к окну.
Некоторое время ехали молча, но Павел уже начал сопоставлять факты. Нет, пока что у него не было ничего конкретного, но несколько новых сценариев дальнейшего развития событий он в своей голове нарисовал. Не то, чтобы он сильно верил, что они произойдут, нет, но это была специфика его мышления: он всегда пытался предугадать ход событий и максимально подготовиться к ним.
Занимаясь этим, Павел добрался и до анализа произошедшего с ним в течении последних нескольких часов перед выездом, но там не было ничего, стоящего внимания. Всякие мелкие встречи, включая визит его сына.
Мелкий засранец оказался совершенно бесполезным. Несмотря на сильное давление со стороны Павла он не сделал ровным счётом ничего стоящего в деле расследования покушения. Во многом именно из-за его бестолковых действий всё зашло в тупик, но Павла это больше не волновало. Он уже знал достаточно, поэтому ничего больше не ждал от Олега. Более того, ему играло на руку то, что Олег находится рядом и думает, что Павел считает, что сын сделал всё возможное.
Размышляя, полковник не забывал следить за бойцом справа. Похоже, после его предыдущего замечания парень начал нервничать. Это было заметно по его рукам, глазам и движениям. Кто-кто, а Павел очень хорошо разбирался в лжецах и их проявлениях. Он удвоил бдительность и, когда машина сильно качнулась на очередной яме, сразу обратил внимание, что боец вновь пытается переложить оружие себе на колени и вновь стволом в сторону Павла. Один из возможных сценариев, обдуманных Грониным, только что значительно прибавил в вероятности. И Гронин решил предпринять кое-какие превентивные действия, даже если в итоге окажется, что он ошибся. Ведь лучше быть живым параноиком, чем трупом, ожидавшим от жизни только положительных впечатлений.
Он резким, неожиданным для бойца движением схватился за ствол автомата и рванул его вверх и в сторону от себя. Боец явно не намеревался отдавать оружие, потому что цепко держался за него и автомат почти сразу начал стрелять. Пули вспороли подголовник водительского сидения, разбили окно и продырявили крышу машины. Раздался испуганный крик водителя и несколько матюгов, но прежде, чем машина начала останавливаться, Павел успел предпринять ещё несколько действий.