— Боже мой! — воскликнула какая-то женщина, взглянув на Дэвида сквозь клетку, — Да это просто чудо, что он не отхватил вам палец!
— Мудрая птица, — улыбнулся Дэвпд, — понимает, что ей не хотят причинить зла.
— Это он из-за здешних ребятишек стал такой злой, — объяснила женщина, — они вечно дразнят его, суют в клетку палки: им нравится, когда он начинает ругаться.
Словно поняв, о чем идет речь, попугай разразился градом непристойных ругательств.
— Ну, ну, озорник, — прибавила опа с упреком, — пай-мальчику не пристало браниться!
Дэвид заметил, что она еще не стара, хотя в тускло-серых ее волосах уже проглядывала седина, фигура расплылась, а вставеая челюсть при разговоре все время двигалась и, казалось, вот-вот выпадет изо рта. Однако, улыбка ее выпуклых голубых глаз несколько смягчала и резкие линии, и кислое выражение поблекшего лица.
— Не скажете ли мне, миссис… — начал Дэвид.
— Баннинг мое имя.
— …миссис Баннинг, где бы я мог тут поблизости найти комнату?
— Квартиру со столом?
— Да нет, просто комнату и, хотелось бы, завтрак по утрам.
Она внимательно осмотрела Давида, чемодан и пишущую машинку.
— Я только что приехал из провинции и еще как следует не осмотрелся, — начал объяснять Дэвид.
— У меня есть уже двое постояльцев, они работают на рынке, — сказала м-с Баннинг, колеблясь. — Но они все делают себе сами. У меня суставы болят, и мне трудно возиться весь день с обедами и уборкой.
— Я могу делать все сам, — сказал Дэвид, на деясь обосноваться здесь хотя бы на эту ночь. — Все, что мне требуется, — это комната с кроватью, стол и стул.
— Что скажешь, Перси? — м-с Баннинг обернулась к попугаю. — Возьмем его?
— Мерзкий ублюдок, — приветливо отвечал Перси. — Грязный, вшивый, мерзкий ублюдок!
— Это означает, что вы ему нравитесь, — пояснила хозяйка. — Если бы не нравились, он тотчас же поднял бы крик, чтобы отговорить меня. Пойдемте, вы посмотрите, устроит ли вас комната, которая у меня осталась.
Дэвид последовал за ней в дом. Пройдя на заднюю веранду, м-с Баннинг отворила дверь крохотной комнаты рядом с ванной. Там стояли узкая кровать, накрытая белым пикейным покрывалом, стул и комод.
— Вполне устроит! — воскликнул Дэвид.
— Это будет стоить два фунта в неделю, включая завтрак, плата вперед, — твердо сказала м-с Баннинг. — И никаких женщин. Я не терплю всяких там непристойностей.
— Согласен на все, — заверил ее Дэвид. — Вот только насчет денег… У меня с собой только один фунт.
Он вручил ей банкнот, который дала ему Мифф, дабы закрепить сделку.
— Это все, что у вас есть? — с любопытством спросила она.
— Да, почти что, — признался Дэвид, — остальное я вам отдам завтра.
— Пожалуй, лучше взять эти деньги, — решила она, — на случай, если вам вздумается ночью улизнуть.
— Ну, едва ли, — засмеялся Дэвид. — Я слишком устал. Сейчас приму душ и отправлюсь спать, если вы не возражаете.
— Это уж как вам угодно, — ответила м-с Баннинг и удалилась мелкими шажками.
Напутствуемый хриплым благословением Перси, Дэвид бросился на узкую неудобную кровать, и вскоре теплая мгла затопила его сознание: беспокойное, ненасытное любопытство к жизни уступило непреодолимой усталости.
Глава X