- Торин хотел послать в равноденствие посольство, сватать Тауриэль. Как она?
- В меру грустна, как того требовали приличия по поводу тяжких ран Владыки, - ответил Мэглин, - в меру весела. Счастлива. Ожидает. Волнуется. С мастерицами шьет платья. Бывала на кордонах, держала удар. Сиживала в библиотеке - смотрела свитки. Искала случай, чтобы дева-эльф вышла за наугрима, и что из этого получалось. Не нашла, правда, и призадумалась.
- Ну нет, - решительно сказала Ветка, - эти двое просто предназначены друг другу! Никаких призадумалась…
- Так и Леголас Зеленолист рядом, - сказал Мэглин, заканчивая застегивать кафтан, - он правил, пока Трандуил был без голоса и без сил. Власть ему к лицу. Но у него сердце из солнца и злата… он не принуждает ее. Хотя и всегда рядом. Молча. Эльфы, которые истинно любят, делают так иногда, Ольва.
- Ну да, - прошептала Ветка, думая о своем. - Леголас хороший… раз так… на одном месте сидеть я все равно не могу, Мэглин. Дракон так дракон. Когда я от драконов бегала? Хотя и страшно. Едем в Эребор.
Мэглин кивнул и отвернулся к окну, надевая доспехи и застегивая ремни.
- Ты оденешься сама, дружок? Я узнаю, что с завтраком и с нашими лошадьми и попробую поладить с твоим гномом. Если что, фляга с мирувором на столе, но уж не больше глотка. А то вчера… Ладно? Глоток.
Ветке потребовалось около двадцати минут, чтобы одеться, умыться, глотнуть мирувора и наскоро позавтракать.
Оставалось попрощаться с Бардом. Уже полностью одетая Ветка подставила тому лоб, и ощутила на плечах крепкое пожатие его рук. Бард Лучник тепло посмотрел в глаза девушке, а затем на окно, где у подоконника стояла и смотрела на Дейл Синувирстивиэль, - и Ветка заулыбалась.
На выезде из города Мэглин, Ранк и Ветка присоединилась к кавалькаде всадников.
Глорфиндейл ехал в полном комплекте своих золотых доспехов - на коне без узды и седла. Белоснежный конь был выше и стройнее Азара. Сиял каскад драгоценных волос Глорфиндейла, выброшенных из-под шлема поверх плаща, шитого желтыми сверкающими цветками.
Ветка все еще испытывала страх из-за случившегося. Вспоминая, как под клинком Глорфиндейла один за другим лопались черные тяжи, девушку скручивало изнутри. Веры, что все закончено, и полного понимания, что описанных черных семян вправду больше нет, пока не появилось. Мысли приходили в голову разные - в том числе, хотелось слезть с Зимы, кричать и плакать, стучать ножками в землю… и выпросить у великих судьобоносных сил передышку, что-то вроде каникул, чтобы навести порядок в хаосе посудной лавки ее души, которую только что покинул слон Саурон. Но передышек не ожидалось - сперва дракон, потом Трандуил. Красота.
Половина Ветки на всех парах мысленно скакала в обратную сторону от Дейла - к Великой Пуще.
Спросить. Помнит ли он.
И как относится к тому, что произошло. Тогда. Тысячу лет назад. Десять тысяч лет вперед.
Ее молчание уважали - и никто из всадников не потревожил Ветку до самого привала, но постоянно кто-то да был рядом, готовый подхватить и поддержать, если ослабеет. Однако мирувор определенно придал ей сил, а ровный ход Зимы позволял просто сидеть, доверившись лошади, идущей за жеребцами, и Ветка пользовалась временем побыть внутри собственных чертогов, подумать.
На привале, когда всадники остановилась напоить и остудить коней, Ветка отошла в сторону, и уселась на камне, глядя вдаль.
Подошел Глорфиндейл.
- Что, тяжко без черных пут, Ольва Льюэнь? То они сжимали тебя, как в доспехе, и вели гордо и неумолимо, куда черный властелин прикажет. А теперь надо самой осанку держать.
- При чем тут черные путы?..
Сияющий золотом витязь с тонким, женственным лицом и глубоким голосом сперва глянул недоуменно, и даже оскорбленно… а затем рассмеялся, почти не разжимая губ, и сощурился.
- Да уж, не при чем! Я же сказал тебе - долгие месяцы, а то и годы твоей жизни ее направляли. И не с лучшими намерениями. Теперь нет. А вы, люди, нелегко принимаете подобные перемены - такие, как случилась с тобой вчера. Вот и решай теперь, Ольва Льюэнь, куда ведет твой путь, где будет биться сердце, где обретешь ты покой. Не по подсказке… а сама. Сумеешь?
«Покажи, на что ты способна…»
- Витязь… какая разница, где оно будет биться, лет через сорок все равно замолчит. А что мне делать - я давно решила. Уж не знаю, под влиянием черных пут, или без такового.
- Завидуешь бессмертной доле? - Глорфиндейл сотворил бабочку из снежинок и развлекался, перемещая ее по латной златой перчатке. - Поверь, не стоит. А сорок лет… что же лучше - сорок шагов во тьму и злобу, или столько же вверх, к свету и счастью?.. Даже не знаю. Не мне решать.
Витязь собрался уйти, но подумал, и добавил:
- А ведь в тонком мире ты точно знала, что - твое.
- Что я знала?..
- Никто не скажет. Я тоже. Только сама должна.
Мэглин подошел и протянул Ветке флягу и добротный кус хлеба. Искоса глянул на Глорфиндейла, поклонился.