В эту минуту двое шедших им навстречу мужчин словно бы невзначай объединились с еще одной серой парой. И тут же еще трое встали со своих циновок справа от Майлза. Трудно было определить, не поворачивая головы, что творится сзади, но Майлзу и там почудилось какое-то движение.
Четверка остановилась в нескольких метрах перед ними. Мужчины в сером, все выше Майлза — да и кто не был выше его? Лица нахмурены, в глазах — нетерпение и еле сдерживаемая ярость. Майлз узнал только одного из них, бывшего сурового братца, которого он видел с Питтом. Майлз не стал оглядываться в поисках патрульного. Он был почти уверен, что один из тех, кто стоит сейчас перед ним, как раз и является блюстителем лагерного порядка.
А главное, он сам виноват, что его загнали в тупик, что его действия стали предсказуемыми. Глупая, элементарная ошибка, непростительная даже для начинающего.
Друг Питта шагнул вперед, кусая губу и глядя на Майлза запавшими глазами. Видно было, что он к чему-то готовится. Мужчина держал в руках тщательно сплетённую тряпичную веревку. Да, это будет не просто избиение. На сей раз дело серьезнее — веревка заканчивалась петлей.
— Ты!.. — хрипло проговорил заместитель Питта. — Я сначала не мог тебя раскусить. Не догадался, что ты не из наших. Ты сам подсказал мне. Мутант… Питт не был цетагандийским шпионом. Шпион — ты!
И он бросился вперед.
Майлз увернулся, но сердце у него упало. Проклятие, надо было понять, почему устранение Питта показалось ему такой серьезной ошибкой, несмотря на его эффективность. Ложное обвинение — оружие обоюдоострое, одинаково опасное и для жертвы, и для того, кто им воспользовался.
Возможно, этот парень даже верит тому, что сейчас сказал. Майлз сам начал охоту на ведьм, и будет справедливо, если он станет ее второй жертвой. Неудивительно, что тюремщики не стали вмешиваться. Сейчас они, наверное, покатываются со смеху… Ошибка на ошибке, и все кончится тем, что Майлз так глупо умрет, — погибнет позорной смертью в этой окаянной дыре…
Его схватили. Он дергался, лягался, но не мог вырваться из их сильных рук. Сьюгар кинулся ему на выручку, но отвага не могла возместить нехватку сил и умения драться. Руку проповедника, занесенную для удара, поймали и вывернули. Майлз поморщился, сочувственно ожидая услышать знакомый глухой треск ломающихся костей, но вместо этого один из линчевателей сорвал с запястья Сьюгара тряпичный браслет.
— Эй, Сьюгар! — поддразнил он, отпрыгивая назад. — Смотри, что у меня есть!
Он вытащил смятый, оборванный кусочек бумаги из его тряпичной обложки и помахал им в воздухе. Сьюгар отчаянно вскрикнул и бросился вперед, но был остановлен двумя другими, перегородившими ему дорогу. А дразнивший разорвал бумажку, сложил обрывки, разорвал снова и остановился, словно раздумывая, куда их теперь деть. Неожиданно ухмыльнувшись, он засунул клочки бумаги в рот и начал жевать. Сьюгар закричал.
— Сволочи! — взвизгнул Майлз. — Вам же нужен я! Зачем было… — И он со всей силой двинул кулаком в рожу ближайшего мучителя, который на мгновение отвлекся.
В следующую секунду Майлз почувствовал, как по всему запястью ломаются кости. Ох, как же он устал от своих костей, от все новых и новых переломов…
Сьюгар кричал, рыдал и пытался добраться до обидчика, а тот продолжал жевать и ухмылялся. Майлз увидел, как проповедник рухнул под чьим-то ударом, а потом уже не мог обращать внимание ни на что, кроме змеиных тисков удавки, захлестнувшей его горло. Ему удалось просунуть сломанную руку между веревкой и шеей, но толку от этого было мало. Давление дошло до невыносимого предела, в глазах стало темно. Темно-лиловые и желтые муаровые тени вскипали в голове, как грозовые облака. Майлз успел еще заметить блестящую искру рыжих волос, метнувшуюся перед самыми его глазами…
А потом он лежал на земле, и кровь, дивная живая кровь пульсировала в его задыхающемся мозгу. Он мгновение был неподвижен и ни о чем не думал. Как хорошо было бы больше никогда не вставать…
Проклятый купол, холодный, белый и однообразный, насмешливо встретил его возвращающееся зрение. Майлз рывком встал на колени и дико огляделся. Беатрис и несколько приятелей-коммандос Оливера гнались по лагерю за неудачливыми убийцами. Майлз, похоже, был без сознания всего несколько секунд. В двух метрах от него лежал Сьюгар.
Майлз подполз к нему. Тот свернулся калачиком, и его позеленевшее лицо было покрыто холодным потом. Все тело сотрясалось от дрожи. Плохо. Похоже на шок. Укройте пациента потеплее и введите синергин. Синергина нет. Майлз неловко снял рубашку и укрыл ею Сьюгара.
— Сьюгар? У тебя все в порядке? Беатрис прогнала негодяев…
Сьюгар поднял глаза и мимолетно улыбнулся, но улыбка почти сразу же потонула в гримасе боли.
Вскоре вернулась Беатрис, слегка поцарапанная и запыхавшаяся, но по-прежнему не склонная к какой-либо сентиментальности.
— Ах вы, психи, — бесстрастно приветствовала она их. — Вам не охранники нужны, а няньки.
Опустившись на колени рядом со Сьюгаром, женщина осмотрела его, сжав губы так, что они побелели. Между бровями ее залегли морщины.
— Вам надо бы вернуться к своим циновкам, — сказала она.
— По-моему, Сьюгар не сможет идти.
Беатрис собрала людей покрепче, пострадавшего перекатили на циновку и понесли. Майлзу это слишком напомнило полковника Тремонта. Сьюгара положили на их обычное спальное место.
— Найдите врача, — потребовал Майлз.
Беатрис ушла и вскоре вернулась с коренастой сердитой старухой.
— Наверное, разрывы в брюшной полости, — буркнула врач. — Если бы у меня была диагностическая камера, я могла бы сказать, где именно. У вас есть диагностическая камера? Ему нужно ввести синергин и плазму. У вас они есть? Я могла бы сделать ему операцию и ускорить заживление электростимулятором — будь у меня здесь операционная. Поставила бы его на ноги дня за три играючи. У вас есть операционная? Я так и думала, что нет. И нечего на меня так смотреть. Раньше я считала себя врачевателем. И только здесь поняла, что я всего лишь посредник, связующее звено между медицинской техникой и моими пациентами…
— Но что же делать?
— Укройте его. Через несколько дней он или начнет поправляться, или умрет. Все зависит от того, какие органы повреждены. Вот так.