Женщина замолчала и, скрестив руки, раздраженно посмотрела на раненого, словно грозящая ему опасность была для нее личным оскорблением. Да так оно и было, наверное…
— По-моему, он умрет, — добавила она.
— По-моему, тоже, — сказал Майлз.
— Тогда зачем было меня звать?
И возмущенная врач удалилась. Позже она вернулась с циновкой и парой лишних тряпок и помогла Майлзу получше укутать Сьюгара, после чего снова ушла.
Трис доложила:
— Мы изловили тех типов, которые пытались вас убить. Что вы хотите с ними сделать?
— Отпустите их, — устало сказал Майлз. — Это не враги.
— Да уж, не враги!
— Ну по крайней мере мне они не враги. Они просто обознались. Я здесь лишь случайный странник, мимоходом.
— Проснитесь, коротышка. Я не разделяю веры Оливера в ваше «чудо». Вовсе вы здесь не мимоходом. Это — конечная остановка.
Майлз вздохнул:
— Мне уже начинает казаться, что вы правы. — Он взглянул на Сьюгара: тот дышал поверхностно и слишком часто. — Вы почти наверняка правы. Тем не менее… отпустите их.
— Почему? — возмущенно выкрикнула Трис.
— Потому что я так хочу. Потому что я попросил. Вы хотите, чтобы я встал ради них на колени?
— Р-р-р! Нет. Ладно.
Трис резко отвернулась, ероша пальцами коротко остриженные волосы и что-то бормоча себе под нос.
Прошло бесконечно долгое время. Сьюгар лежал на боку и не разговаривал, хотя время от времени приоткрывал глаза и смотрел куда-то невидящим взглядом. Майлз смачивал ему губы водой. Раздача пищи началась и закончилась без каких-либо инцидентов и без участия Майлза. Подошла Беатрис, бросила рядом с ними две плитки рациона, посмотрела осуждающим взглядом и удалилась, не сказав ни слова.
Майлз сидел, баюкая на весу сломанную руку, и мысленно просматривал список ошибок, которые привели к данной ситуации. Он пытался осмыслить свое гениальное умение способствовать гибели друзей. Его не оставляло предчувствие, что смерть Сьюгара причинит ему такую же боль, как смерть сержанта Ботари шесть лет назад. А ведь он знал Сьюгара всего несколько недель, а не многие годы. Майлз на собственном опыте убедился, что повторение боли усиливает страх, а не уменьшает его. Растущий, животный страх. Только не надо этого опять, никогда, никогда…
Он лег на спину и уставился в купол — белый немигающий глаз мертвого божества. Сколько еще друзей погибло в результате этой «геройской» выходки? Как это было бы похоже на цетагандийцев: оставить его здесь в полном неведении, чтобы сомнения и страх постепенно свели его с ума.
Постепенно? Нет, очень быстро! Он увидел, как глаз божества внезапно подмигнул!
Майлз непроизвольно подмигнул в ответ. Потом широко распахнул глаза и уставился на купол так пристально, словно мог пронзить его взглядом. Мигнул ли он? Или это галлюцинация? Он действительно тронулся?
Глаз снова мигнул. Майлз вскочил, набирая в легкие побольше воздуха.
Купол погас. На короткое мгновение к ним ворвалась ночь планеты: туман, мороз и поцелуй холодного влажного ветра. Неотфильтрованный воздух разил тухлыми яйцами. Непривычная темнота ошеломляла.
— Раздача еды! — заорал Майлз что было мочи.
И тут преддверие ада преобразилось в ад — ослепительная вспышка самонаводящейся бомбы возвестила наступление перемен. Красные сполохи выхватили из тьмы тучу взлетающих к небу обломков. За первым взрывом последовала целая серия — грохочущее кольцо, окружавшее лагерь призрачной стеной дымных грибов. Ответный огонь с земли пронизывал их разноцветными трассами.
Мимо бежала изумленная Трис. Майлз схватил ее за руку и уперся пятками, надеясь притормозить. Сквозь грохот взрывов он сумел прокричать ей в ухо:
— Час настал! Пусть руководители четырнадцати групп соберутся и выстроят свои первые смены по двести человек вдоль окружности лагеря. Найдите Оливера. Надо, чтобы патрульные заставили всех организованно дожидаться своей очереди. Если все пойдет так, как мы отработали, улетим все. — (Я надеюсь.) — Но если они кинутся к катерам так же, как кидались к плиткам рациона, не улетит никто. Поняли?
— Я не верила… не думала… Катера?
— И не думайте. Мы все отработали уже раз пятьдесят. Просто выполняйте процедуру раздачи.