Они начали с Оливера.
Майлз взмахнул рукой:
— Можно войти в ваш кабинет?
Оливер потер нос тыльной стороной ладони и фыркнул:
— Позволь дать тебе совет, парень. Как клоун ты здесь не приживешься. Все мыслимые шутки уже заезжены до смерти. Даже черные.
— Прекрасно.
Он сел на землю — неподалеку от Оливера, но все же не слишком близко. Сьюгар пристроился у Майлза за плечом, готовый ретироваться, как только возникнет необходимость.
— Раз мои шутки вам не по душе, то я буду говорить прямо. Мне не нравится, как тут все устроено.
Оливер насмешливо скривил губы, но вслух ничего не сказал. Этого и не требовалось.
— Я собираюсь все изменить, — продолжал Майлз.
— Чушь собачья, — отозвался Оливер, укладываясь на спину.
— Начиная отсюда и с этой минуты.
Немного помолчав, Оливер произнес:
— Убирайся, или я тебя поколочу.
Сьюгар уже начал вставать, но Майлз жестом вернул его на место.
— Он был в Четырнадцатом, — озабоченно прошептал Сьюгар. — Он вас пополам переломит.
— Девять десятых обитателей лагеря, включая девушек, могут переломить меня пополам, — шепотом ответил Майлз. — Этот довод не актуален.
Наклонившись, он схватил Оливера за подбородок и повернул лицом к себе. Сьюгар беззвучно ахнул, потрясенный столь рискованной манерой привлекать внимание слушателя.
— Вот что я скажу вам насчет цинизма, сержант: это самая бессильная мораль на свете. Но зато какая удобная! Убеди себя, что барахтаться бесполезно, — и можно со спокойной душой сидеть по уши в дерьме и ничего не делать.
Оливер отбросил руку Майлза, но не ударил его и не отвернулся. В глазах его полыхала ярость.
— Это Сьюгар тебе сказал, что я сержант?
— Нет, это у тебя на лбу написано кровавыми буквами. Послушай-ка меня, друг…
Оливер перекатился на живот и привстал, упираясь в циновку костяшками пальцев. Сьюгар вздрогнул.
— Это ты слушай, мутантишка, — прорычал бывший сержант. — Мы уже все пробовали. Устраивали учения, игры, жили по правилам, качали мускулы — только вот душа тут нет. Мы устраивали фестивали и ставили спектакли. Мы пробовали силу и хорошенько повоевали друг с другом. А потом занимались грехом, сексом и садизмом, пока не затошнило. Мы все попробовали не меньше десяти раз. Ты что, думаешь, ты тут первый реформатор?
— Нет, Оливер. — Майлз наклонился совсем близко, и голос его упал до шепота. — Я уверен, что я — последний.
Оливер на миг опешил, потом рассмеялся:
— Господи, наконец-то Сьюгар нашел себе пару. Двое психов, как и сказано в его Писании.
Майлз пропустил эту реплику мимо ушей и постарался сесть как можно прямее.
— Прочти мне свое Писание еще раз, Сьюгар. Целиком.
Он закрыл глаза, чтобы получше сосредоточиться и не отвлекаться на пикировку со скептиком-сержантом.