«Мадам», как мысленно называла ее Корделия, с интересом взглянула на младенца.
— Новорожденный. Крупный паренек, а? — В голосе послышалось что-то похожее на нежность.
— Ему две недели, — заявил Ботари тоном, не терпящим дальнейших расспросов.
Женщина фыркнула и уперла руки в бока.
— Я ведь и сама повитуха, Ботари. Ему от силы два часа.
В глазах сержанта появилось какое-то странное выражение, и «Мадам» поспешно вскинула руку, словно защищаясь от его взгляда:
— Ладно-ладно. Как скажешь.
— Пусть пока поспит, — сказал Ботари, — надо удостовериться, что у нее не будет кровотечения.
— Да, но не будем оставлять ее одну, — добавила Корделия. — Чтобы не испугалась, проснувшись в незнакомом месте.
Что и говорить, аристократке Элис эта конура покажется чудовищной.
— Я посижу с ней, — вызвалась Друшикко, с подозрением посматривая на «мадам». Корделия поняла, что ее телохранительница ничуть не обманута попыткой Куделки представить это заведение чем-то вроде музея. И леди Форпатрил тоже не обманется, когда немного придет в себя.
Друшикко с брезгливой гримасой опустилась в засаленное кресло, а все остальные вышли из комнаты. Корделия поручила Куделке отыскать то, что в этой дыре именуется уборной, а также попытаться купить какой-нибудь еды. Витающие в воздухе ароматы неопровержимо доказывали, что караван-сарай не подключен к городской канализации. И центрального отопления здесь тоже не было. «Мадам», поймав еще один хмурый взгляд Ботари, незаметно исчезла.
В конце коридора, рядом с тускло горевшей лампой в красном абажуре, виднелся продавленный диван. Ботари и Корделия устало опустилась на него. Сейчас, когда напряжение спало, сержант казался совсем измученным. Впрочем, Корделия была уверена, что и сама она выглядит не лучше.
— А в Колонии Бета есть шлюхи? — вдруг спросил Ботари.
Корделия вздрогнула. Вопрос был задан самым обыденным, даже скучающим тоном — но нельзя забывать, что Ботари не из тех, кто ведет беседу ради самой беседы. Неужели последние события нарушили неустойчивое равновесие его психики?
— Ну… у нас существуют лицензии на ПСТ, — осторожно ответила она. — Надо полагать, их обладатели выполняют ту же социальную функцию.
— Пээстэ?
— Практическая сексуальная терапия. Чтобы получить лицензию, надо сдать государственные экзамены. При этом требуется по крайней мере диплом психотерапевта. Этой профессией у нас занимаются люди всех трех полов. Гермафродиты зарабатывают больше других — они пользуются особым успехом у туристов. Это не… не очень почетное занятие, но и отбросами общества их не считают. Собственно говоря, в Колонии Бета вообще нет отбросов общества: мы как-то останавливаемся на среднем классе. Это все равно что… — она помолчала, подыскивая подходящий пример, — все равно что… ну, скажем, парикмахер здесь, на Барраяре. Мастер, который осуществляет личные услуги на профессиональном уровне.
Ей чуть ли не впервые удалось поразить Ботари. Он наморщил лоб.
— Только бетанцам могло прийти в голову требовать университетский диплом, чтобы… Их нанимают и женщины?
— Конечно. И пары. У нас больше ценится момент обучения.
Сержант покачал головой, потом искоса посмотрел на Корделию.
— Моя мать была шлюха.
Его тон был на удивление бесстрастным. Он замолчал, видимо, ожидая ее реакции.
— Я… почти догадалась.
— Не знаю, почему она не сделала аборт, когда забеременела. Может, подумала о старости. Она, бывало, продавала меня своим клиентам.
Корделия задохнулась.
— Ну… ну вот этого в Колонии Бета не допустили бы.
— Я мало что помню. В двенадцать лет, когда подрос и набрался достаточно сил, чтобы поколотить очередного клиента, я удрал из дома. До шестнадцати околачивался в шайках, потом накинул себе два года и записался на военную службу. Вот тогда-то я отсюда и выбрался.
Он щелкнул пальцами, демонстрируя, насколько быстрым и легким было его избавление.