«Вряд ли: я здесь, а он там…»
— Семнадцать.
«Емкостей, — подумала Корделия. — Интересно, как там эти несчастные зародыши?»
Доктор Мехта озадаченно уставилась на показания своего устройства.
— Семнадцать, — повторила она.
«Восемнадцать», — твердо подумала Корделия. Доктор Мехта сделала какую-то пометку.
— Адмирал Форратьер.
«Бедная зарезанная жаба. Наверное, ты говорил правду: ты должен был когда-то любить Эйрела, чтобы так его возненавидеть. Что он тебе мог сделать? Скорей всего отверг твою любовь. Такую боль я могу понять. Возможно, у нас с тобой все же есть точка соприкосновения…»
Мехта подкрутила что-то, снова нахмурилась, повернула обратно.
— Адмирал Форкосиган.
«Ах, любимый, будем верны друг другу…» Корделия попыталась сосредоточиться на голубом кителе доктора Мехты. Да, сейчас у нее забьют фонтаны, если она начнет здесь копать свой колодец.
Мехта взглянула на часы и подалась вперед, став еще внимательнее:
— Давайте поговорим об адмирале Форкосигане.
«Давайте не будем», — подумала Корделия.
— Что вас интересует?
— Вы не знаете, он много работает с разведкой?
— Не думаю. Кажется, его главная специальность — оперативное планирование, стратегия, когда… когда он не занимается патрулированием.
— Мясник Комарры.
— Это бессовестная ложь, — непроизвольно вырвалось у Корделии.
— Кто вам это сказал? — спросила Мехта.
— Он.
— Он. Ага, так…
«Я тебе еще припомню это «ага»… Нет. Сотрудничество. Спокойствие. Я действительно спокойна. Скорее бы эта дама докурила свою сигарету. Глаза щиплет».
— Какие доказательства он вам представил?
Корделия поняла, что доказательств не было.
— Наверное, свое слово. Слово чести.
— Довольно эфемерное подтверждение. — Она сделала еще одну пометку. — И вы ему поверили?
— Да.
— Почему?
— Это… согласовывалось с моими впечатлениями.